Как я люблю

Глава 18.

— Я просто скажу ему. Надеюсь, он поймёт, — мама нервно вздыхает, приглаживает волосы руками и встаёт со стула.

— Ты точно не хочешь, чтобы я помогла тебе? — спрашиваю я, обеспокоенная состоянием мамы.

— Нет. Я сама. На тебя и так многое свалилось за последнее время, — она проводит рукой по моей голове, спускается к плечу и ободряюще сжимает его. — Я поговорю с ним.

Мама выходит из комнаты, оставляя меня одну. Я выдыхаю, закрывая руками лицо. Голова снова начинает жутко болеть. За последнюю неделю, кажется, я выпила несколько упаковок обезболивающего. Таблетки уже не помогают, и скоро моя голова взорвётся на тысячи мелких кусочков.

Я выхожу в коридор. Дверь в гостиную закрыта. Я слышу приглушённые голоса мамы и Джо. Сегодня именно тот день, когда мама решилась рассказать брату о болезни отца. Я не решаюсь прервать их и просто поднимаюсь наверх. Словно по привычке заглядываю в спальню отца. Он лежит, прикрыв глаза, но я не уверена, что он спит. На сегодня достаточно разговоров, я не готова прощаться с ним, мне ничего не остаётся, кроме как уйти.

Я буквально падаю на кровать и закрываю глаза. За стенкой лежит умирающий отец, там, внизу, брат узнаёт одну из самых ужасных новостей в своей жизни. Я лежу и задаю только один вопрос: «Почему?». Почему это случилось именно с нами? Разве кто-то из нас сделал нечто ужасное, заслуживающее такое наказание? Нет. Это просто какая-то шутка.

Дверь в комнату открывается, я наблюдаю за мамой, которая, словно привидение, входит ко мне.

— Как всё прошло? — спрашиваю я, поднимаясь с места.

— Ужасно, — отвечает мама и садится на кровать. — У него шок.

— Где он сейчас?

— А ты как думаешь? Он сразу же побежал к Фреду.

— Им нужно побыть наедине. У них какая-то особая связь. Я не раз это замечала.

— О чём ты говоришь?

— О том, что Джо умнее меня. Он не держал зла на него, продолжал любить, несмотря ни на что. Это я озлобилась на весь мир, превратив в ненависть все свои чувства. Разве кому-то стало от этого легче? — мама молчит, смотря на меня. — Нет, — я отвечаю за неё.

— Я тоже злилась на него. Он ушёл без единого слова или объяснения. У тебя было на это право. Всё хорошо, — она сжимает мою ладонь. — Главное, что ты сейчас это осознаёшь.

— Наверное, я его простила и уже довольно давно, ещё до того, как узнала о болезни.

Мама улыбается, но на её глазах слёзы. И мне остаётся только догадываться, о чём она сейчас думает.

Дерен снова не отвечает на мои звонки. Я пытаюсь связаться с ним уже в течение нескольких дней, и мне не нравится, что я не слышу его. Ребекка, как и ребята не видели его с той самой гонки. Даже с ними мне удалось увидеться за это время, но никто из нас не стал обсуждать исчезновение Дерена. Я не говорила им о том, что знаю секрет его семьи. То, что я видела, не было предназначено для моих глаз, и теперь я понимаю, почему от меня так тщательно скрывали подробности жизни Дерена. 
Никто из нас не заслуживал того, что происходило в наших жизнях, но нам приходилось бороться с этим. Я до сих пор не понимала, как можно в свои девятнадцать успеть пережить столько потерь, столько горя и трудностей. Дерену едва исполнилось тринадцать, когда он потерял сестру и отца, а теперь он вынужден ухаживать за матерью, которая сошла с ума. 
Меня пугало его исчезновение, и я не знала, что делать.

Отцу становилось всё хуже и хуже, исход был ясен. Мы знали, скоро нам предстоит покинуть Денвер и, скорее всего, навсегда. Нам больше не за чем будет возвращаться сюда. Но не мне. Я любила Дерена и всё отчётливее это понимала. Если я покину этот город, то что же станет с нами?

Наступал поздний вечер. Никто так и не собрался ужинать. Отец не вставал с постели уже неделю, мама обходилась без еды и сна, а Джо теперь ни на секунду не отходил от отца, засыпая прямо в его комнате. Он болезненно воспринял эту новость, но держался мужественно, нужно отдать должное. Он почти не плакал, исключая те моменты, когда оставался один. Я не говорила с ним об этом, мне было достаточно взглянуть на брата, и я всё понимала.

Я приоткрыла дверь в комнату отца:

— К тебе можно? — тихо спрашиваю я, просунув голову в дверной проём.

— Конечно, проходи, — с улыбкой отвечает отец.

— Мне не с кем поговорить, а это сейчас жизненно необходимо, — я падаю в кресло, закинув голову кверху.

— У тебя что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он, приподнявшись в кровати.

— Если честно, то мне кажется, что в моей жизни наступил глобальный кризис, но, скорее всего, это просто юношеский максимализм.

— Это нормально, на тебя многое свалилось. В твои годы я тоже считал, что никогда не буду счастлив. Но у меня жизнь была куда легче. Мой отец не уходил из семьи и не сражался с тяжёлым заболеванием, — он опускает голову.

— Нет-нет. Это не из-за тебя. Я всё понимаю, — словно по привычке я вскакиваю с кресла и беру его за руку. — Я не держу на тебя зла.

— Мне так жаль, — он тянется ко мне, и я обнимаю отца, пытаясь успокоить.

Мы немного сидим в тишине, затем отстраняемся друг от друга.

— Ты хотела о чём-то поговорить?

— Да, — я шумно выдыхаю и сажусь обратно в кресло. — Это из-за Дерена.

— Вы поругались?

— Нет, — я быстро машу головой. — Он рассказал мне что-то о себе, о своей семье.

— И ты не рада, что узнала правду? Ты не готова её принять?

— Не совсем так. То, что я узнала, конечно, ужасно. Но это никак не повлияло на наши с ним отношения. По крайней мере, я так считаю. Но Дерен, он думает, что эта правда… обуза для меня. Он сомневается в моих силах и наверняка думает, что я не способна выдержать такое.