Как я провалила свои 16

Ноябрь

4 ноября 1997 года, вторник

Какой кайф — забастовка! Нет, мне, конечно, жаль учителей и их семьи. Мы с мамой и отчимом совсем не богачи, но зарплату им всегда платят и мы не сидим без еды, по крайней мере. А этим беднягам приходится буквально выживать.

И все-таки не могу не наслаждаться этой законной свободой от школы и отложенными неприятностями с отчислением.

Дэнис сегодня начал занятие с того, что он лично солидарен с учителями, и, работай он в школе, обязательно тоже стал бы бастовать. Но он педагог дополнительного образования на полставки и работает исключительно по велению сердца. В связи с этим он считает, с его стороны будет этично не бросать нас болтаться на улицах и бить витрины камнями, как беспризорники, а немного помочь обществу обуздать нашу подростковость.

(У пары одногруппников на словах про витрины словно засветились лампочки над головой. Возможно, Дэнис подкинул им неплохую идею для досуга).

Без Полининой помощи мне больше не удалось произвести такого впечатления, как пару недель назад. Но Илья все равно тепло со мной поздоровался. Изо всех сил старалась сделать приветливое лицо и послать ему знаки, что я готова к большему. Вместо этого получилось высокомерно кивнуть и поджать губы.

Позже хотела исправить промах и спросить, где можно посмотреть его игру в хоккей. Но Илья все время ускользал, был занят репетицией, болтал с кем-то… Зато мне постоянно подворачивался Федор-скоморох. Как ни обернусь — то сидит рядом, то стоит прямо за моей спиной.

Дэнис дал задание на дом: придумать название нашей театральной труппе.

Труппа! Надо же. Я — часть настоящей труппы. И у нас будут гастроли, если весной выиграем конкурс.

6 ноября 1997 года, четверг

В начале репетиции все, кто придумал название, записали его на бумажках и Дэнис их собрал.

— Сначала я зачитаю все варианты, потом мы попробуем коллегиально выбрать лучший.

И добавил с улыбочкой:

— А потом я всё равно выберу сам, потому что решает режиссер.

Не все придумали названия (я в том числе), в шапке их оказалось семь, я запомнила пять, самых отмороженных:

- Безумные шалуны

- Вопли из-за кулис

- Режиссер не пришел

- Голоса в твоей голосе

- Шок Станиславского

Народ дико ржал и по ходу дела подкидывал новые идеи типа «Труппотворцы», «Неудачное падение с лестницы», «Мечтатели и Вруны» и все такое. Больше всего голосов ушло вариантам «Режиссер не пришел» и «Безумные шалуны», и Дэнис в итоге выбрал последних.

Так стали «Шалунами».

11 ноября 1997 года, вторник

Конфликт с Ксюшей перешел в острую стадию.

Дэнис затеял упражнение на доверие. Я в такое еще в детстве в лагере играла — нужно залезть повыше и упасть спиной вперед в руки товарищей. Ловить он вызывал четверых. Я была в числе тех, на чьи руки падала сама Ксюша. И добросовестно ее поймала. Но когда падать настала моя очередь, и в числе моих ловцов оказалась она, эта коза меня уронила! Она должна была поймать меня справа, за плечи, и специально сделала так, что я вывалилась из рук ловящих!

Я не особо стукнулась, но со стороны это выглядело жутко, все за меня испугались, а эта мочалка стояла и довольно улыбалась. Вот недалекая, нужно было сделать вид, что так вышло случайно, а не подставляться. Честно говоря, я предпочла бы нажить более интеллектуального врага.

Дэнис рвал и метал. Его румяное розовое лицо раскраснелось, обычно ясные глаза горели опасным огнем. Он сорвал с себя шарф и держал его в руке как хлыст, как Карабас-Барабас.

— Я не потерплю в своей труппе соперничества и предательства! Если вы что-то слышали о театральных интригах — забудьте. У нас такое не пройдет.

Он вдруг яростно зачиркал что-то в своем огромном блокноте. Было слышно, как бумага рвется под ручкой. Потом он вскочил и показал листок, где крупными буквами было написано:

1. «Безумные шалуны» — друзья.
2. «Безумные шалуны» поддерживают друг друга.
3. Если один из «шалунов» чувствует зависть к другому, он признается в этом при всех и остальные помогают ему пережить это неприемлемое чувство.
4. Если один «шалун» намеренно навредил другому, он исключается из труппы.

Ксюшины глаза стали еще более круглыми, чем обычно, и наполнились слезами, но Дэнис сказал, что на первый раз он ее прощает, однако предупредил — в следующий после подобной выходки ей придется уйти.

Вот спасибо ему. Теперь она возненавидела меня еще сильнее.

12 ноября 1997 года, среда

Благодаря забастовке, моя жизнь стала похожа на сказку. Весь день я валяюсь с книжкой, смотрю телек, слушаю музыку и крашусь, а после обеда иду в театралку, где прекрасно провожу время и уже даже почти собралась с духом спросить Илью про расписание его матчей. Мы с ним целых два раза болтали! Именно не в группе, когда все трещат со всеми, а один на один, только он и я.

Первый раз мы обсудили сериал «Горец» — оказалось, он его тоже обожает, как и я! А второй — наше новое название, «Безумные шалуны». Ни он, ни я не голосовали за этот вариант и сошлись на том, что оно очень тупое.

Эту прекрасную идиллию (ее каждый день немножко омрачают мамины напоминания о пересдачах) взорвал телефонный звонок — звонила Таня. Не представляю, откуда она взяла мой номер телефона, а главное, зачем! Своим мрачным, монотонным голосом она прохрипела в трубку:

— Привет. Говорят, забастовка скоро закончится. Нам бы проект доделать. Ты дочитала Пелевина?

Мысленно я ей ответила: «Ничего я не дочитала, потому что Пелевин твой — полный отстой и бред. И вообще, иди ты на фиг со своей учебой!». Зачем нарушать покой человека, который сколько всего пережил и только начал восстанавливать душевные силы?

Но вслух я сказала, что все дочитала и конечно, давай доделаем проект. На что Таня предложила мне прийти к ней домой. Мол, она уже начала оформлять проект на ватмане и ей бы не помешала помощь. Пришлось пообещать, что приду завтра в обед.