Как я провалила свои 16

Март

20 февраля 1998 года, пятница

Толстый и Шнырь отменили урок, готовятся выступать на конкурсном отборе.

Дома мама спросила, как я поздравлю отчима с 23 февраля. Я слегка опешила от этого вопроса. Меня отчим не поздравляет ни с чем и никогда — ни с 8 марта, ни с днем рождения. Ну и я обычно не рвусь поздравлять его. Почему в этом году возник такой вопрос? Честно ответила, что никак не собираюсь. На это мама возмутилась и спросила, как мне не стыдно и почему я такая неблагодарная, ведь он делает всё для нас. Эта информация для меня тоже новая. Не стала ничего отвечать. За два месяца я привыкла к ее отчуждению и сейчас меня мало колышет, что она думает.

Совершенно хладнокровно утащила у нее с этажерки книжку «Благородный соблазнитель» Линн Грэхем. Не знаю, заметит или нет, у нее там накопилась целая стопка.

Книжка просто класс: рыжеволосая красотка-няня с молочной кожей мутит с арабским принцем, которые тоже очень красив. Полночи размышляла, как бы я поступила, окажись я няней у миллиардера. Не выходит у меня представить, как я легко падаю в мускулистые объятия. Да и принц на меня бы не запал.

23 февраля 1998 года, понедельник

Утром нашла на своем письменном столе пену для бритья и записку «Подари это дяде Мише». Это мама положила, пока я спала. Не сразу поняла, какому еще дяде Мише, потом вспомнила, что так зовут отчима. Положила пену в ее платяной шкаф. Пусть сама дарит.

24 февраля 1998 года, вторник

Решила вспомнить, зачем я начинала вести дневник.

Пришлось перечитать начало и признать, что моя жизнь здорово изменилась за прошедшие месяцы, хотя я и не стала ближе к исполнению своих целей. На самом деле, я стала от них дальше: Илья не только не влюбился в меня, он еще и прямо на моих глазах связался с другой.

Ну и с карьерой актрисы не заладилось — Дэнис прямым текстом заявил, что актеры из нас как из лягушки прокурор. Плюс, из-за его депрессии мы совершенно не готовимся к конкурсу. А как поступать в театральный, если у тебя за плечами ни одного спектакля?

Впрочем, из депрессии мы его как раз сейчас пытаемся вытащить. Просто потому, что он, прежде всего, наш друг. Руководит этим процессом, конечно же, Илья, наш Данко с пылающим сердцем.

Когда мы в тот вечер добежали до остановки и заскочили в отъезжающий автобус, Илья тут же начал выкладывать свои мысли по поводу Дэнисова запоя: он сказал, этот спектакль нужен нам всем и признался, что ему самому в первую очередь, потому что он, вопреки желанию родителей, собрался поступать в театральное училище, а туда тяжело попасть без рекомендации театрального педагога и хотя бы одного сыгранного спектакля.

Тут вклинился Федор:

— Но, чувак, ты же слышал: Дэнис считает, что как актеры мы говно.

Народ заинтересовался и потребовал объяснений, и тогда Федор пересказал всё, что случилось в комнате Дэниса.

— Охренеть, ну его в пень тогда! — забасила Марина. — Пусть хоть совсем сбухается. Я лучше найду нормальную театральную студию.

Остальные согласно закивали.

— Знаете, чуваки, это неправильно — бросать его в беде, — убеждал Федор. — Мне на этот кружок ваще плевать, честно говоря. Актером я даже не мечтаю стать. Моя судьба — известно какая: горный техник, он же «шахтер», по завету предков. Я на репетиции хожу, чтобы с вами потусить и с Дэнисом. Потому что вы прикольные. А он… Он не такой как все. Необычный человек. Нам, может, такие больше не встретятся. Не, чуваки, я голосую за операцию спасения.

— И как ты собираешься его спасть? — спросила Марина. — У меня вот отец тоже алкаш всю жизнь, и я тебе скажу, никто его спасти не может. Просто потому, что он сам не хочет.

— Очень просто: будем действовать его же методами, — вмешался Илья. — Будем каждый день к нему приезжать и вытаскивать на прогулку. Пусть рассказывает всё лучшее и худшее, что было в его дне. Возьмем шефство, составим расписание. Я могу поехать к нему завтра, Настя — послезавтра, Федька в четверг, ты, Марин, в пятницу…

— Еще чего! — гаркнула Марина. — С меня хватит алкашни. Не буду я этим заниматься. Еще и ездить в этот дворец, чтобы в один прекрасный день меня там собаки сожрали…

— Ладно, а кто вообще хочет участвовать, поднимите руки, — сказал Илья и посмотрел на нас всех.

Я разделяла чувства Марины: не знаю, как вести себя с людьми с запое, а еще боюсь этого огромного дома, дядьку с усами и злую мачеху. Но Дэнис для меня очень важен. Во-первых, не смотря на его обидное мнение о наших актерских данных, я не собираюсь сдаваться и буду поступать в театральный, потому что в Кемерово мне жизни нет. Во-вторых, я по-прежнему люблю Илью. По-прежнему не знаю никого лучше, умнее, красивее и добрее. Пусть они с Ксюшей хоть поженятся, я хочу дружить с ним, хочу иметь повод видеться, разговаривать.

Руки подняли Илья, Федор, я и Вова. Марина и Макс нет.

Илья сказал за Ксюшу, что она тоже в деле. Хоть она и не давала пока согласия, он не сомневается — она согласится. Еще он сказал, нежелающих участвовать в операции спасения ни в чем не винит, это их дело. Марина сказала, ей плевать, если бы и винил, всему в этой жизни есть границы, а Макс признался, что не испытывает к Дэнису особой симпатии и не видит смысла претворяться.

Так был сформирован отряд спасения. Понятия не имею, что мы в итоге будем делать.

26 февраля 1998 года, четверг

В школе у меня дела в кое-то веки не совсем отстойно. Русский так вообще блестяще. Биология и история — терпимо, может даже будут четверки. Но с математикой, физикой и химией плохо.

И не только у меня.

Сегодня классуха пожертвовала целым уроком литературы, чтобы устроить нам головомойку. Почти у половины класса есть проблемы как минимум с математикой, и под проблемами я имею ввиду маячащую на горизонте двойку. По-моему, мы в этом не виноваты. Они сами собрали полный класс гуманитариев (попросту говоря, полных нолей), пусть сами и думают, как теперь дотянуть нас до конца 11 класса.