Как же я тебя любил...

Глава 4

То, что касалось бывшей жены, с Кристиной он почти не обсуждал. Особенно после того, как один раз обмолвился, что ему интересно, как сложилась её жизнь, а Павловская разразилась такой тирадой, слушая которую, он вообще не понимал, что происходит, и почему для Кристины так остра эта тема.

В тот момент он сообщил ей, как надеялся, доходчиво, что это исключительно его дело. Но, как оказалось, Павловская этого так и не поняла.

- А я сказал тебе, что все нюансы, связанные с Настей, буду решать сам, - отрезал он.

Лицо Кристины исказилось, словно от боли, она закусила губу, и Марк добавил примирительно:

- За резкость извини, за остальное - нет.

Павловская вздохнула и спросила осторожно:

- Ну и что она тебе сказала?

Какое-то время Гранин поразмыслил над тем, стоит ли отвечать на этот вопрос, затем проговорил ровно:

- Ничего нового.

И сам не понял, как на губах, помимо воли, появилась улыбка. Которую он поспешно скрыл, хоть она и не осталась незамеченной Кристиной.

- Отправила меня почему-то к тебе, - нахмурился он.

- Ко мне?

Павловская облизнула губы и удивлённо посмотрела на Марка.

- Да.

- И что ты ей ответил?

Прежде, чем сказать хоть слово, Гранин отпил виски и, отойдя к столу, устроился за ним. Откровенничать с Кристиной в том, что касалось его чувств, которые сейчас вспыхнули, как пожар, не желал. Но она ведь действительно была ему другом.

- Спросил, не ревнует ли она?

И поспешно, прежде чем Павловская бы что-то надумала, добавил:

- В целом, я просто был на разведке.

Она снова ахнула и устроилась напротив. Смотрела на него во все глаза, и Гранину было некомфортно под этим взором. Потому что он так и видел, как Крис готова броситься расспрашивать его и дальше и выдавать свои «бесценные» мнения. Но он не желал её слушать. Только не по данному поводу.

- Всё, Кристина, давай не будем об этом. Что там мама? Ей не хуже?

Он, конечно, планировал подняться наверх и уточнить это лично, но если мать спит, то и тревожить её смысла нет.

- Нет, не хуже. Она же знает про Настю?

Гранин сцепил челюсти. Ну что за на фиг? Сказано же, что он всё будет решать сам. Неужели из этого нельзя сделать вывод, что лезть, куда не стоит, не нужно?

- Она знает про Настю, ибо Настя - моя бывшая жена, - мрачно отозвался Марк. - И Крис, я тебя прошу… Хватит об этом. Я уже жалею, что сказал.

Павловская опустила взгляд и качнула головой.

- Прости… Я просто очень за тебя переживаю. Не хочу, чтобы ты снова страдал, как тогда…

Кристина посмотрела на него со значением во взгляде. О, он понимал, о чём речь. О том времени, когда он окончательно понял, на ком был женат. И как его тогда корёжило от осознания, что он чуть не просрал фирму, и всё «благодаря» дражайшей супруге.

- Я не собираюсь страдать, - ответил он уверенно. - Но кое-какие вопросы с Настей у меня не закрыты.

По правде говоря, он и сам не знал, о чём ещё говорить с бывшей. Она расставила все акценты и сказала ему, куда он может отправляться… И между нею и Граниным вообще не было больше ни единого связующего звена.

И всё же он не мог просто взять и отказаться от потребности увидеть Анастасию вновь.

- Смотри сам, - вздохнула Кристина и поднялась. - Я домой. Если Людмиле или тебе понадоблюсь - звоните.

Она попереминалась с ноги на ногу и, не дождавшись какого-либо продолжения, вышла. А Гранин остался наедине с собой и бокалом виски. И он уже знал, с чем отправится к Насте в обозримом будущем.

Сам дал себе этот повод - сам им и воспользуется.

***

Когда Таисия забрала Тимофея к себе, чтобы посидеть с ним этот день, я испытала чувство, что мой ребёнок, наконец-то, в безопасности.

Это было довольно глупо - дуть на воду, обжегшись на молоке. И уж конечно, я не собиралась срываться с места и мчаться куда глаза глядят, но ощущение, будто Тим находится там, где до него не доберётся Гранин, не отпускало.

Какое-то время я занималась выпечкой, и мысли мои были сосредоточены на делах. Потом я и вовсе отчего-то решила, будто Марк теперь точно отстанет. А когда двери пекарни открылись, и в помещение сначала вплыл букет роз, а следом за ним уже вошёл Гранин, мне захотелось провалиться сквозь землю.

- Это тебе, - расплылся Марк в улыбке, протягивая мне цветы.

Ни «здравствуйте», ничего подобного. Как будто вот так вот мы встречались раз в неделю, и у нас в правилах было начинать общение с подношений.

- Будете что-то заказывать? - проигнорировав розы, спросила я, хмуря брови.

Гранину мой ответ понравился. А лучше бы наоборот… Он улыбнулся, отложил букет прямо на прилавок, заняв добрую его половину, и облокотился на деревянную поверхность.

- Буду. Но сначала я хочу извиниться перед тобой за то, что обидел.

Я пожала плечами и сделала вид, что увлечена делами. Поставила ещё несколько стаканчиков к тем, которые расположились возле кофейного аппарата. Подбавила саше с сахаром в плетёную корзинку.

- Ты не можешь меня обидеть хотя бы потому, что мне всё равно на те вещи, которые ты говоришь и делаешь.

Я произнесла эти слова равнодушным, как мне показалось, тоном, который, как я надеялась, усмирит Гранина и даст ему понять, что ловить здесь нечего.

Но на Марка мои слова подействовали прямо противоположным образом. Он вдруг сделал то, чего я никак не ожидала, и что заставило меня испуганно охнуть.

Легко, словно играючи, перемахнул через прилавок и, зажав меня в углу у стола, шепнул, прежде чем снова наброситься со своими дурацкими поцелуями:

- Докажи, что тебе всё равно!