Как же я тебя любил...

Глава 10

Он не играл. Был бледным до синевы, а когда положил трубку и посмотрел на меня растерянно, показалось, что сейчас Марк скажет: на Землю летит метеорит, нам осталось жить десять минут. Попробую улететь на орбиту, прощай.

Конечно, это были глупости, но они лезли мне в голову с космической скоростью.

- Что случилось? - спросила я сдавленно, рисуя себе в воображении всякое, что было бы связано с матерью Гранина.

Так и вышло - речь шла о Людмиле Матвеевне.

- У мамы неотложка. Ей резко стало плохо. Прости, Насть… я должен уехать.

Он поднялся из-за столика, но почти сразу присел обратно. И вдруг протянул руку и положил её поверх моей подрагивающей ладони.

- Прости… мне нужно разобраться во всём, что мы успели друг другу сказать. И обязательно встретимся снова и продолжим, хорошо?

Смысла спорить с этим и бежать прочь от Гранина, будто он был ладаном, а я чертёнком, не имелось. Что-то там, в прошлом, произошло так, что теперь мы сидели вдвоём в этой точке и не понимали ровным счётом ничего.

- Думай в первую очередь о матери, Марк, - мягко ответила я, высвободив руку. - Сейчас это главное.

Я заметила, что Гранин хочет спорить, но он не стал этого делать. Лишь быстро взглянул на часы, оставил на столике деньги за ужин и, вновь извинившись, уехал.

А я осталась одна. Наедине с мыслями и вкусными блюдами, которые сейчас совершенно не вызывали аппетита.

В голове звучали, как на репите, слова Гранина: «Я тебя люблю и хочу с тобой быть». Но я не верила им… Вернее, даже не так. Если всё же предположить, что это правда - больше в эту реку возвращаться я не хотела.

Если уж нас так легко разлучили в прошлом, здесь и сейчас у меня нет ни единого повода думать, будто это не повторится. Даже, напротив, теперь всё ещё проще, чем раньше - мы больше не вместе с Граниным, так что нас и разводить не нужно.

А вот цена, которую я могу заплатить, если снова поддамся тем чувствам, которые этот мужчина всё ещё вызывал, будет непомерной.

Поэтому пусть занимается мамой… Может, слишком кощунственно так думать, но сейчас её болезнь мне только на руку.

Если только, конечно, это не очередной спектакль данной прекрасной женщины…

***

Пока Марк мчался домой, он попытался отключить все страхи за мать, перенастроив себя на то, чтобы прокручивать в памяти разговор с Настей. Он верил в то, что для неё стало полнейшей неожиданностью упоминание Тарковского и связанных с его именем действий.

А ещё при этом выходило, что Настя была уверена в его связи с Кристиной. И это всё попахивало огромной необходимостью разобраться в прошлом со всем тщанием, на которое только он будет способен.

Однако когда Гранин добрался до дома, все размышления о жене временно отошли на второй план. Перед воротами стояла карета скорой, а в холле пахло медикаментами.

Марк буквально взлетел по лестнице к спальне матери, и когда распахнул дверь, Кристина, что находилась здесь, тут же бросилась к нему в слезах.

- Я не знаю, что случилось! - проговорила она, хватаясь за него, будто вот-вот оба могли упасть в пропасть и погибнуть. - Людмила вдруг во время разговора стала отключаться… Я побежала за нашатырём, еле вывела её из обморока и тут же вызвала неотложку!

Марк с отчаянно колотящимся сердцем взглянул туда, где на постели лежала мама, которая даже не взглянула на него. Она смотрела куда-то в сторону, пока ей мерили давление.

Когда же врач закончил свои манипуляции, Гранин спросил:

- Что происходит? Нужно в больницу?

По правде говоря, для него это было самым очевидным и правильным, однако мама, едва услышав эти слова, тут же ответила слабым голосом:

- Я сказала, что буду писать отказ…

Господи, ну вот как ей внушить, что сейчас просто необходимо довериться врачам?

- Мама, послушай… - начал он, но Людмила Матвеевна его перебила:

- Я знаю, что ты скажешь… Что мне нужна помощь. А я хочу быть здесь… Лежать в своей постели, а дальше как бог решит.

Это было ужасно, как считал сам Марк. Знать, что он может помочь, но постоянно наталкиваться на бесконечные препоны со стороны того человека, который мог в первую очередь сильно облегчить жизнь себе.

И, понимая, что спорить бесполезно, он лишь сцепил челюсти и отошёл, позволяя врачам завершить этот вызов.

Бригада уехала через несколько минут. Дав рекомендации вызвать на дом доктора завтра, ну или дождаться терапевта из поликлиники, они уехали, а Кристина, Марк и его мама остались.

И уж конечно, Гранин не планировал нагружать сейчас всех расспросами о том, что касалось Насти и прошлого.

- Иди отдохни, - проговорила Павловская шёпотом, когда Людмила Матвеевна заснула. - Я побуду с ней.

Рассеянно кивнув, Гранин взглянул на маму вновь и вышел. Ему нужно было очень и очень многое обдумать здесь и сейчас. Кажется, всё вовсе не такое, каким казалось ему довольно долгое время.

Мама спала, а Кристина уехала ещё вчера ближе к полуночи. Оставив родительницу под присмотром прислуги, Гранин поехал туда, где ему особенно хотелось быть - к Насте.

Дома её не оказалось, потому он отправился прямиком в пекарню. Где и увидел бывшую жену через небольшую витринку. А рядом с нею - Таисию, её лучшую подругу.

Марк уже собирался зайти и попросить у жены уделить ему несколько минут, когда вдруг случилось странное. Тася вытащила из коляски крупного малыша, которого стала покачивать на руках. Наверное, она родила тоже, как и Настя - Гранин не интересовался судьбой Таисии. А потом вдруг передала ребёнка Насте и та вроде как устроилась… кормить его грудью.

Шок от того, что он представил именно эту картину, был таким огромным, что у Гранина даже сердце застыло… Он ошибся… Такого просто не может быть.

Быстро взбежав по ступенькам крохотного крылечка, он распахнул дверь в пекарню и даже показалось, что при этом сорвал магнитный замок. А когда Настя, испуганно обернувшись, охнула, Марк потребовал ответа голосом, в котором сквозили нотки неподдельного изумления: