Какашки создают вселенные-2

Повели дальше

Вот так все смотрелось очень круто и красиво в мире, где правили и творили какашки.

А вот Сережку обыскивали женщины в белых халатах и резиновых медицинских перчатках. Они щупали мальчишку очень тщательно. И проявляли неподдельный интерес к анатомии подростка. В самом деле, какие у Сережки плечи. А если залезь пальцами в рот мальчишке.

Сережка ощутил резиновый вкус на губах, когда ему пальцы шарили под щеками, языком и до самого неба. Посмотрели и за зубами, причем очень даже тщательно.

Ну и в уши посветили фонариком, и ноздри сдавили и прощупали, очень даже дотошно.

Потом приказали приседать, раздвинув ноги. Мальчик присел раз десять.

Женщины в белых перчатках посмотрели между босыми пальцами ноги и в целом оказались довольны осмотром.

После чего Сережку отвели в соседнюю комнату. Там его сфотографировали в профиль, в анфас, полубоком и сзади. А затем в полный рост, сначала спереди, потом с боков, а затем и сзади.

Далее двое девушек врачей стали осматривать мальчишку, причем, даже используя увеличительное стекло, после чего тщательно записывали в журнал все особые приметы и родники.

Сережка чувствовал себя экспонатом для музея. И одновременно ему было перед женщинами весьма стыдно. Обычно малолеток так тщательно не проверяли, но пришел к власти Андропов и стали все делать строго по инструкции.

После чего мальчишке намазали ладони черной краской и сначала сделали полный отпечаток, а затем всех пальцев по отдельность. Сережке было стыдно, унизительно, страшно, хотя это и не было больно. Затем ему намазали и губы. И их заставили приложить к листику картона. Далее решили снять отпечаток и с босых ступней мальчишки. Словно это нужно было.

Заодно измерили длину ступни мальчишки лет четырнадцати. Она оказалась почти в двадцать пять сантиметров. Два босых следа ножек Сережки осталось на бумаге.

Затем женщина в белом халате измерила мальчику рост. Оно оказался метр шестьдесят, что чуть выше среднего для четырнадцати лет. Потом Сережку взвесили и записали шестьдесят килограммов. Женщина в белом халате отметила:

- Ты сильный и мускулистый, но сейчас очень строго с продуктовыми передачами, так что похудеешь!

Мальчишка тяжело вздохнул и опустил плечи. Но его подвели к стене и заставили раскинуть руки, записали размах, и еще сделали несколько измерений.

После чего повели уже в соседнюю комнату. Там его уже ждал мальчишка, почти ровесник и уже обритый под нуль. В руках он держал механическую машинку и с улыбкой произнес:

- Теперь, тебе надо канатку сделать!

Сережка улыбнулся в ответ… Он знал, что малолеток в СИЗО обязательно стригут, так положено по инструкции и тут не отвертеться.

Мальчик уселся в кресло и посмотрел в зеркало. Вроде бы он красивый и мускулистый пацан. Не скажешь что жирный, когда голенький, хотя может быть в одежде, может быть кто-то и подумал бы, что он толстоват. А лицо у него совсем еще детское, и прическа светлая, пышна жалко такую резать.

Мальчик-зек, в роли парикмахера угадав мысли, кивнул:

-Прическа у пацана богатая, жарко резать!

Сережка жестко буркнул:

- Жалко у пчелки! Режь быстрее и с этим покончим!

И машинка загудела и стала аккуратно срезать пряди светлых и пышных волос мальчишки.

Они падали вниз, под босые ножки мальчика-парикмахера в шортах, словно хлопья снега.

Сережка отметил:

- Бритый мальчик лысый на время, а плешивый старик, лишен не только волос навсегда!

Юный парихмахер ответил:

- Думаю узники-малолетки оценят твой ум когда ты будешь проходить прописку.

Сережка заметил:

- Я некоторые вопросы прописки знаю, так что бояться нечего. А волосы еще вырастут!

Но в глубине души мальчишка чувствовал себя неприятно, казалось с каждой прядью волос уходит частица его души. И босые ножки мальчика которому на вид не больше четырнадцати их топчут.

А Сережка свой день рождения встречает в детской тюрьме. И его голова кажется из очень светлых волос почти совсем лысой.

Закончив бритье мальчишка-парикмахер брызнул на Сережку воду с едкой примесью. После чего заметил:

- А теперь и лобок положено побрить!

Юный узник кивнул:

- Я знаю! Это для того чтобы вши не заводились!

И мальчик-парикмахер стал аккуратно брить. Сережка подумал, что их малолеток всячески унижают. А ведь это еще не все.

Рассказывали, что самое худшее в детской тюрьме, это бугры. То есть старшие по возрасту малолетки, которым поручают бить, обижать и насиловать строптивых мальчишек. Вот это действительно может стать проблемой, по сравнению с которой остальное мелочь.

Сережку уже бритого наголо снова повели фотографировать и в профиль, и анфас и полубоком и сзади и в полный рост голым.

Словно в этом заведении для малолетних преступников не могли все сделать сразу одним блоком. Затем Сережке смерила женщина в белом халате и температуру и давление. Термометр был современный и его сунули в рот. И измерили давление, и частоту пульса. Затем заставили сдать анализ мочи - словно медосмотр.

Сережку это слегка успокоило - значит не собираются его убивать если беспокоятся о здоровье мальчика.

Наконец-то просветили рентгеном желудок, и отправили дальше, под душ. И это самое приятное тем более ты измазан черной краской, и унижен, раздавлен множеством процедур. Которые учитывая что речь идет всего лишь о четырнадцатилетнем мальчике, выглядят чрезмерно и крайне нелепо. Может, быть его принимали за важного государственного шпиона.

Хорошо что хоть душ был исправный, и можно было регулировать воду, правда под присмотров надзирательниц в белых халатах, которые надели на руки тонкие медицинские перчатки, и жадно пялили глаза, на юное мускулистое, омываемо теплой водой тело мальчика-заключенного.

Сережке было жутко стыдно, но он уже привык к унижению. Такова вот доля зека при Андропове с его перегибами.

Слышиться крик:

- Заканчивай мытье зек! Тут тебе не гранд-отель!