Какого цвета был твой хвост?

Какого цвета был твой хвост?

У всех людей начали расти хвосты. Вокруг меня многие падали, ведь на рыбьем хвосте нельзя было устоять. Люди с недоумением глядели на то, что раньше было их собственными ногами. Хвосты были разных цветов. Девочка рядом со мной с восторгом рассматривала свой фиолетовый мерцающий хвост, гладила чешуйки, а потом, будто ей дали команду, оттолкнулась и прыгнула в бездну воды с обрыва, которым резко кончалась наша улица. Я наблюдала за людьми вокруг. Некоторые, как и я, сидели на земле, не понимали, что происходит, ощупывая взглядами свои изменившиеся конечности.

Я смотрю на свой русалочий хвост - он переливается зеленым и голубым светом, мерцает на солнце, которое ползет вниз к горизонту. Я по привычке двигаю ступнями и понимаю, что теперь это плавники. Пора нырять. Подползаю ближе к краю обрыва, на котором еще видна дорожная разметка асфальта, опускаю хвост в воду. Смотрю, как люди вокруг прыгают вниз и плывут в прозрачной воде дальше от города. Я сильнее погружаюсь в воду, но руки и туловище еще прижаты к асфальтовому краю. Разум затягивается пеленой, разжимаю пальцы. Первое, что я осознаю под водой - стало легко дышать, намного легче, чем снаружи. В легких что-то шелестит и раздувается. Провожу рукой под подбородком - это жабры. Тонкие полоски кожи на шее трепещут от течения воды. Я начинаю плыть, а радость заполняет все внутри меня - это получается столь легко и быстро, будто я была рождена русалкой.

Разноцветные блики мерцают со всех сторон - превратившиеся люди стремительно плывут в потоке воды, плывут быстро, словно спасаясь от чего-то.

И вдруг я думаю - а что будет с теми, кто превратился, когда был дома, в магазине, в школе, на работе? Ведь они не смогут так же быстро, как мы, добраться до воды…

Я плыву в обратную сторону, плыву против течения, ловя на себе вопросительные взгляды других. Подплываю к краю дороги, по которой еще час назад ехала на учебу, приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. На улице стало темновато от сгущавшихся на небе грозовых туч - небо выглядело как перед ливнем. Во всей округе уже никого не осталось, только редкие русалки еще раздумывали перед финальным прыжком в воду. Я собиралась плыть обратно, как вдруг заметила человека, который лежал лицом вниз на асфальте рядом с перевернутым автобусом.

Отталкиваюсь, сажусь на край обрыва, перекидываю свой аквамариновый хвост на берег - он тот час же превращается в ноги. Мои тонкие ноги с худыми коленками, от которых я начала отвыкать, а потом сверху появляются джинсы и футболка, в которые я была одета до прыжка в воду. Теперь мои любимые кеды кажется мне тесными, когда я иду в них по асфальтовой крошке. Я подошла к человеку, лежащему на земле. Это был парень, лет двадцати, судя по стилю одежды. Почему он лежит вот так, почему не уплывает?

Парень приподнимается на локтях и достает из кармана брюк игрушечный оранжевый фотоаппарат.

- Улыбнись, давай сделаем фото, будто мы последние люди на этой земле! - смеется он, нажимая ярко-оранжевую кнопку. Ничего не происходит.

Мы встаем с земли и направляемся в опустевший город. Становится легче, что в происходящем появилась хоть какая-то логика - ноги превращаются в хвост лишь при близости воды, а жабры раскрываются от сильного вдоха на глубине. Я и мой спутник, который таинственно чему-то улыбается, идем молча. Никто не начинает разговор первым. Нас будто не волнует, что случилось с городом и людьми.

Небо еще сильнее почернело, но дождь так и не начинается. Вокруг очень тихо, исчезли птицы. Я веду парня в единственное знакомое мне место на этой улице - в квартиру бабушки. Мне важно знать, что с ней. В тишине мы проходим пустой двор, где еле слышно скрипят качели, на которых мы с сестрой часто катались в детстве. В глаза начинает бросаться та запущенность и заброшенность, что царит вокруг. Я поежилась - создавалось впечатление, что с этих земель ушли лет двадцать назад, позабыв вернуться.

Парень останавливается у двери в подъезд и говорит, что его зовут Марк.

- Я Марк - спокойно говорит он и кивает.

Мы открываем дверь вместе. Поднимаемся на четвертый этаж. Мне страшно. Двери всех квартир приоткрыты, но ни шороха, ни ветерка хоть за одной из них. Легонько толкнув дверь в квартиру моей бабушки, Марк зашел первым. Помедлив секунду, я проследовала за ним. Квартира выглядела так, будто хозяева в спешке сбежали из нее много лет назад. Все комнаты тонули во мраке, лишь в бабушкиной комнате было достаточно светло. На столе лежали ее книги и журналы. На полках стояли рамки с фотографиями. Люстра с голубыми камешками обзавелась гирляндой из паутины. В комнате дяди кассеты и железки для компьютера как раньше покоились на столах и подоконниках. На пыльном телевизоре лежала пачка “Winston”. Я взяла сигарету и положила ее в рот. В проеме двери показался Марк. Я вспомнила, что не курю.

- Ты куришь? - спросила я его.

- Нет, я не понимаю, что особенного люди находят в курении. Хотя должен тебе признаться - он смущенно улыбнулся - пару раз я все же делал это, только обещанного удовольствия не почувствовал.

Мы вышли на балкон и посмотрели на небо. Мертвая тишина разливалась вокруг, заменяя собой воздух, которым дышали я и Марк.

- Как думаешь, что стало с теми, кто не был у воды в тот момент? - тихо спросил он.

Я молчала, не знала, что ему ответить. Тысячи вопросов роились в голове, вытесняя друг друга. Что случилось с бабушкой?

- Может, попробуем выйти с кем-нибудь на связь? Найдем радиоприемник, телефон, в конце концов – игнорируя мое молчание, продолжил он.

- Ты видел тут хоть один телефон или что-то подобное? Взгляни на линии электропередач – провода болтаются, теперь это простые веревки. Всюду такой слой пыли, грязи, плесени, будто наш город уже давно покинули все его жители. По пути сюда нам не встретилось ни одной бродячей кошки или собаки.

Я пошла в ванную и попробовала открыть краны – никакого намека на воду. Свет, конечно, тоже не включался. Марк стоял в маленькой бабушкиной кухне и следил за моими действиями.