Какой-то маленький цветок...

Отторжение

В кабине флаера отец выглядел озабоченным и задумчивым, на вопросы отвечал коротко, к дочери не прикасался. Может не выспался или живот болит? Посмотрев на насупленные брови и сжатые губы Оливера, Дженни решила, что лучше бы помолчать – с дедом всегда срабатывало. На этот раз они летели над густо заселенной частью страны – редкие клочки зелени вытеснялись громадами зданий, заводов и каких-то непонятных конструкций. Приземлились посреди небольшого парка на зеленой лужайке. Широко раскрыв глаза Дженни смотрела на белые колонны особняка, на островерхую крышу, на клумбы с розами и лохматых щенят, играющих на дорожке. Роскошный дом и я буду здесь жить! Мне уже нравится! Спасибо, па…

К флаеру двигалась величавая женщина в алом платье. Безупречные локоны в строго выверенном беспорядке рассыпались по плечам, глубокий вырез подчеркивал идеальный бюст, на губах играла гостеприимная гримаска, голубые глаза искрились льдом. За ней катились три роботессы в пышных платьях.

- Добро пожаловать домой, Оливер! Ты привез нашу дочь?

- Да, дорогая. Джейн, познакомься, это Элизабет, моя жена и твоя новая мама.

- У меня уже есть мама, - насупилась Дженни.

- Уже двенадцать лет нет, доченька. Ты сирота, точнее была сиротой, - жестко сказала Элизабет. – И получила шанс войти в одну из лучших семей Штата.

- Мой костюм готов, дорогая? – не глядя на Дженни, осведомился отец. – Сегодня встречаюсь с директорами подразделений, нужно быть в форме.

- Конечно, дорогой. Я обо всем позаботилась, - сказала Элизабет и обратилась к девочке. – Пепита – твоя личная горничная, она покажет твои покои. Приведи себя в порядок и спускайся в сад, доченька.

- Рада служить вам, пойдемте, мисс, - осклабилась смуглая роботесса.

Отец коротко обнял Дженни, прижал к красивому пиджаку. И подмигнул, как раньше – держись!

- Слушайся маму, дорогая, веди себя хорошо и тебе здесь понравится.

У Дженни никогда не было своей комнаты. Роскошь нового жилища произвела на нее впечатление. Маленькая уютная спальня, кровать с балдахином, трюмо с зеркалом, целый ящик игрушек- словно она ребенок. Крытый балкончик с шикарным видом на парк. Огромная ванная, в которой могли бы плескаться три девочки. Унитаз с подогревом. Лакомый, вкусный, душистый бесплатный сыр.

Переодевшись в скромное платьице до колен, Дженни спустилась в парк. «Мама» уже сидела там, потягивала напиток из высокого стакана. Спина прямая, платье раскинуто, взгляд жесткий, губы напряжены, руки спокойны – в них власть. Элизабет не стала церемониться с новой дочерью:

- Слушай меня внимательно, доченька. У Оливера не может быть других детей. Десять лет назад твой отец попал в аварию, был облучен и угробил свой генофонд. А семейное дело и семейные деньги передаются от отца к сыну, в крайнем случае от отца к дочери. Если Оливер не оставит наследников, все деньги уйдут семейному фонду, будут потрачены на зверушек или северных дикарей. Мы попробовали зачать младенца в пробирке, как поступают все достойные люди, но дитя оказалось… неполноценным. И врачи не гарантируют результата при дальнейших попытках. Так что ты, Джейн, наша единственная надежда. Будешь послушной, разумной девочкой – и получишь все, что пожелаешь. Наряды, школу, брильянты, хорошего мужа из хорошей семьи.

Элизабет сделала паузу и выразительно посмотрела на «дочку».

- Ослушаешься или, упаси бог, попробуешь встать между мною и мужем – вернешься в свой дикий угол, к медведям, крысам и бородатым мужланам. Ты хорошо меня поняла, доченька? Хочешь назад?

- Нет, - покачала головой Дженни. – Нет… матушка.

- То-то!

Элизабет больно ущипнула девочку за щеку и удалилась. Вот стерва!

Несколько дней Дженни никто не беспокоил. Она облазила небольшой парк, побывала во всех комнатах дома, кроме «маминой» спальни и отцовского кабинета – помимо силовых полей вход туда прикрывали настоящие двери с замочными скважинами. Управлять сложной техникой девочке не удалось – голосовым командам подчинялись лишь ее комната и услужливая роботесса Пепита. Зато обнаружилось, что силовые поля внутри дома для нее не препятствие – они стопорили роботов, отшвыривали любопытных воробьев и вороватых сорок, но совершенно не замечали нового человека.

Каждый день готовил сюрпризы. В глубине парка, в окружении сосен и кипарисов, обнаружился настоящий бассейн с подогретой водой и купаться там никто не запрещал. Лохматые щенки оказались сторожевыми роботами, славными с виду, но холодными на ощупь. Стенной экран, стоило вслух произнести команду, начинал показывать фильмы, и возможность заглянуть в чужую судьбу поразила Дженни до глубины души.

Она часами всматривалась в сюжеты, пытаясь понять новый мир и новых людей. Многое казалось непонятным – полиция, преступления, денежные вопросы, бессовестная свобода близости мужчин и женщин. Но чувства у людей оставались те же – страх, радость, зависть, любовь, стыд. Граждане Соединенных Штатов Америк точно так же как и братья-амиши грустили в разлуке, следовали правилам и нарушали их, заботились о детях, бросали их на произвол судьбы и находили однажды – как папа нашел свою дорогую Дженни.

По прежнему дому она не скучала, только раз надиктовала коротенькое письмо и попросила отправить бабушке – пусть не тревожится. Девочке в общем нравилась ее новая жизнь, нравилось положение наследницы и заботливая роботесса Пепита тоже нравилась. Не приходилось больше ни стирать одежду в корыте, ни таскать ведра с болтушкой пронырливым поросятам, ни подставлять руки под дедовскую розгу. И вкусные вещи возникали на подносе почти мгновенно – стоило лишь приказать «Пепита, подай!». И нарядов в шкафу хватало и развлечений – жаль, в доме не оказалось ни одной книги. «Их давно не печатают» - пожала плечами «мама».