Какой-то маленький цветок...

Почему енотов не берут в космос?

Противный будильник загремел в шесть утра, затем койка стала раскачиваться. Из стенного шкафа выехал сверток с новенькой школьной формой, тускло-серой, совсем как у амишей, и планшетом. Дженни провела по экрану пальцем и высветила потешного нарисованного кролика. Раздался писклявый голос: «Привет, Джейн Принстон, пора на урок». Вот так игрушка, покручу на досуге. Привет-привет!

Класс оказался просторным и светлым. Всего восемь учеников – косоглазенькие братья, улыбчивый парнишка с крохотной головой, лысая безразличная ко всему девочка, молчаливая девочка на коляске, шумный крепыш лет семи-восьми, красивый подросток с неподвижным тяжелым взглядом. И Дженни.

На первом уроке они изучали яблоки. Трогали их, катали, подбрасывали и ловили, пробовали на вкус, разминали пальцами по тарелкам. На втором намазывали клеем лист бумаги и отсыпали картинки разными крупами. На третьем, наконец, включили планшеты.

- Читаем, дети! Ма-ма. Па-па. Кош-ка. – механически улыбаясь, мисс Мэриен обходила ряды. – Кто не может – ищем знакомые буквы. Эм-Эй, правильно, молодец. И ты молодец. А тебе, сладкая, надо стараться лучше!

- К черту! – крикнула Дженни и швырнула планшет об стену. – Не хочу сидеть с дураками!

- Мисс Принстон, будьте любезны успокоиться. – спокойно произнесла учительница.

- Не собираюсь! Дайте мне настоящий урок! Хочу учиться, слышишь ты, железная кукла! – яростно выкрикнула Дженни.

- АААААААААУУУААААА! – завыл мальчик с неподвижными взглядом.

- Плакса! Плакса! Плакса-дуракса! – заверещали косоглазые братики, затопотали неуклюжими толстыми ногами.

- Ай, боюсь! – пискнул малыш и тут же описался.

Мисс Мэриен невозмутимо щелкнула пальцами. Через минуту силовое поле впустило четверорукого робота с красной лампой на четырехглазой башке. Он поехал вдоль парт, прикасаясь к детям. Удивленная Дженни почувствовала легкий укол – и ее охватила сонливость. Ни гнева, ни злости, ни возможности ясно мыслить, в голову словно залили сладкое молоко. Повинуясь приказу мисс Мэриен, девочка подняла планшет (тот даже не треснул), села за парту, ткнула пальцем в расплывающиеся буквы «Ма-Ма»…

Четыре бесконечных дня девочке ничего не хотелось. Следуя указаниям роботесс, она ходила на завтрак, обед и ужин, сидела в столовой, засовывала в рот еду, убирала посуду, складывала в контейнер грязные вещи, принимала душ вместе с другими воспитанницами, читала по слогам, считала кружочки и прямоугольнички, колотила в пластмассовый бубен и пела хором. Серое безразличие переполняло Дженни, она ничего не чувствовала и готова была лежать целыми сутками, тупо пялясь в голубой потолок жилого отсека. На пятый день она запнулась о ножку кровати, расшиблась в кровь и рассмеялась от боли в ушибленном пальце. Через неделю все прошло.

Желание устраивать бунт в школе у Дженни пропало. Хуже она себя не чувствовала ни разу в жизни, даже когда лежала со скарлатиной в сильнейшем жару, и врач общины оказался беспомощен со своим хинином и сиропом из сассапарели. Бабушка сидела с внучкой днем и ночью, ласковым голосом уговаривала держаться… и совсем другим тоном просила дядю Исайю позаботиться о месте на кладбище.

Удивительно, как Кассандра не боится утратить ясность рассудка? Скверная девчонка продолжала цеплять новенькую почем зря. Ловко уворачиваясь от механических глаз роботесс, она подставляла подножки, плевала в тарелку с супом, писала на парте мерзости и рисовала карикатуры. Впрочем, и других детей скандалистка не обходила вниманием. Стоило отдать ей должное – Кассандра не обижала малышей, калек и тех, кто не мог за себя постоять.  Но тем, кто постарше, доставалось нещадно.

Только на глазах Дженни маленькая бунтарка дважды нарывалась на успокаивающие уколы – и спустя сутки снова заливала клеем чей-нибудь стол или подкладывала камушки в тапки. Она ничего не пугалась и никого не желала слушать. Люси-Лэсси по секрету шепнула, что Кассандру думали исключать, но заступился комитет попечителей, а в четырнадцать ее все равно заберут в Силиконовую долину. «Куда-куда?» удивилась Дженни. «Это вроде резервации, только для самых умных» - огорченно вздохнула Люси-Лэсси. «Меня туда не возьмут».

Дженни всерьез задумалась. Чтобы утереть нос дорогому папуле и ведьме Элизабет требовалось нечто большее, чем чтение по слогам и нарисованный домик с кривыми стенами. Нужно учиться – но чему и как? Названия предметов казались девочке такими же непонятными, как надписи на городских витринах, требовалось объяснять каждое слово. Ненавижу чувствовать себя дурой!

Спустя несколько дней она прорвалась к директрисе с вопросом – что делать, если она, Джейн Принстон, намерена получить настоящее образование. Вместо ответа миссис Симмонс самолично прогулялась с настырной ученицей по школе – допуска директрисы хватало для всех силовых полей, разделяющих корпуса и этажи здания. Удивлению Дженни не было предела – оказывается на верхних этажах, где занимались старшеклассники, были и мастерские, и лаборатории и боксы виртуальной реальности. Азартно визжа, Люси-Лэсси собирала модель робоящерицы, трехногий мальчик Джереми конструировал стадион для лунной станции, незнакомый почти уже взрослый парень сочинял цветозвуковую мелодию. А у рыжего Гарри был собственный кабинет, у дверей которого дремал на табурете неизменный негр-телохранитель. Как объяснила миссис Симмонс, мальчик моделировал траектории движения космических катеров в поясе астероидов, физические недостатки не помешают ему однажды стать пилотом одного из таких кораблей. Что такое пояс астероидов, Дженни, если честно, не совсем понимала, но судя по оборудованию, проект был серьезным.

Девочка вгляделась в румяное, сдобное лицо миссис Симмонс. В отличие от большинства женщин Мира директриса не делала омолаживающих процедур, веселые морщинки в уголках глаз и ямочки на щеках делали ее внешность располагающей. Совсем как добрая бабушка – если не замечать холодного блеска темных глаз. Дженни успешно делала вид, что не замечает.