Какой-то маленький цветок...

Happy birthday

Три месяца в школе пролетели быстрее быстрого. Девочка успешно справилась с переводными экзаменами и перешла в четвертый класс. Чтение и письмо по-прежнему не составляли для нее проблем, в рисовании намечались успехи, по естествознанию девочка неожиданно стала первой – названия местных животных, птиц, трав и деревьев она помнила наизусть. А вот с математикой и географией пришлось попотеть. За учебой и размышлениями Дженни не обратила внимание, как приблизился день ее рождения.

Утром двадцатого октября ей исполнилось тринадцать лет. В общине к этому празднику, как, впрочем, и ко всем суетным развлечениям относились спокойно. Именинникам дарили носовые платки, шляпы и прочие нужные мелочи, детей освобождали от грязной работы и не наказывали, по крайней мере за незначительные провинности. Взрослые иногда устраивали посиделки с банджо и губными гармошками – это не поощрялось, но и не запрещалось, лишь старый дьякон порой проходился в проповедях о вреде праздности и бесовской природе веселья. В школе счастливчиков поздравляли на обеде в столовой: цветомузыка, задорная песенка, тортик со светодиодными свечками, иногда – посылки от родителей или друзей семьи. Дженни тоже не ожидала ничего выдающегося.

Поэтому ее удивил слащавый предупредительный тон миссис Симмонс – директриса вызвала девочку лично, сообщила, что отец не сможет ее навестить, и разрешила поговорить с ним через планшет. В первый раз за четыре месяца. Он, конечно, присылал раз в неделю коротенькие смешные записки, но общаться не рвался.

Голос в планшете звучал виновато и лицо на экране выглядело смущенным.

- Как ты выросла, дорогая, почти невеста! Поздравляю с днем рождения, расти счастливой, умной и честной.

- Спасибо, папочка! – старательно улыбнулась Дженни. – Спасибо, что позвонил, спасибо, что поздравил.

- У меня для тебя подарок – погляди!

На экране появилась картинка с цифрами и непонятными знаками.

- Твой трастовый фонд, дорогая! Когда ты вырастешь и завершишь образование, то не будешь ни в чем нуждаться. Денег хватит, чтобы жить безбедно в любом штате обеих Америк.

- Спасибо, папочка!

- К сожалению, правила школы запрещают дорогие наряды и дорогие подарки. Я хотел бы прислать тебе платье от шикарного модельера, меняющее фасон и цвет по твоему желанию и сережки из настоящих лунных сапфиров. Или отправить к воротам школы новенький флаер – розовый и проворный, чтобы ты могла летать над горами сколько захочешь. Или поставить на стол огромный торт, воткнуть в него тринадцать свечей и сказать тебе: сделай «фуууффф!» А потом устроить прием и бал в твою честь. Представляешь – огромный зал, огни, музыка, гости замерли в ожидании. Выходишь ты в белом платье...

- Спасибо, папочка! Белый мне не к лицу.

- Извини, дорогая, – отец сник и Дженни стало стыдно - он ведь искренне хотел порадовать дочку.

- Расскажи, как твои дела, папочка?

- Все окей, дорогая. В банке сменились два члена правления, подняли проценты по ипотеке, открыли новый филиал в Аллентауне, но это тебе, наверное, неинтересно. Мама чувствует себя хорошо.

Отец глубоко вздохнул, собираясь с силами.

- Понимаешь, дорогая, мы решили попробовать еще раз. Зачатие прошло успешно, суррогатная мать беременна уже полтора месяца. Мы назовем его Эйб, Абрахам, если… когда он родится. Только не расстраивайся, Джейн, я всегда буду твоим папой, всегда буду любить тебя.

…Вот значится как!

- Очень рада за вас, папочка! Всегда мечтала иметь брата.

Усталое лицо отца засияло. Что ж, его можно понять – все мужчины мечтают о сыновьях. Здоровых, крепких, способных продолжить род. Ничего, я еще докажу, на что годна!

- Я говорил с миссис Симмонс и утонул в похвалах. Она сказала, что довольна и учебой, и поведением. Молодец, дорогая, горжусь тобой!

- Благодарю, папочка! Я стараюсь изо всех сил.

Лицо отца на миг сделалось встревоженным:

- Я слышал, ты поссорилась с одной соученицей. Тебе действительно хорошо в школе? Тебя больше не обижают? Тебе чего-нибудь не хватает?

Складывая в уме ответ, Дженни задумалась на мгновение. И отчетливо поняла, что новая жизнь привлекает ее куда больше, чем пресные дни у амишей или блаженное безделье в особняке. И учеба искренне радует, и заслуженные прогулки в парке, и путешествовать по «Телу человека» куда интересней, чем возиться в курятнике или шляться по магазинам. И подруга – впервые в жизни у нее появилась подруга, которой нет дела, выходила ли мама замуж за отца и сколько раз в год дедушку вызывают к Библии. А в уединенном особняке рядом с ведьмой Элизабет у нее не появилось бы ничего кроме прыщей.

- Да, папа. Мне нравится. Честное слово, нравится. Спасибо, что дал мне шанс!

В блеклых глазах отца Дженни увидела искреннюю благодарность. Кажется, он боялся проблем, слез и просьб… или в самом деле беспокоился за дочь.

Прощание вышло скомканным, чей-то невнятный голос позвал: Оливер, время, и папа, помахав рукой напоследок, отключился со связи. Миссис Симмонс выглядела довольной:

- Ты хорошо держалась, девочка. Надеюсь, праздник тебе понравится!

- Я очень люблю праздники, - Дженни сделала милое личико. – Можно вернуться в класс?

Миссис Симмонс благосклонно кивнула.

В четвертом классе Дженни ни с кем не подружилась – дети там выглядели почти здоровыми, и в большинстве своем сообразительными, но самым старшим не исполнилось и десяти лет. Они скучали по семьям и висли на Дженни, как на старшей сестре – насколько подобные вольности дозволялись распорядком школы, конечно. Уделять малышне много времени не получалось, да и желания особого не прорезалось. Однако в свободную минутку Дженни охотно играла с детворой в пальчики или колечки, загадывала загадки, ответы на которые помнил любой фермерский пацаненок – но не городские баловни. Откуда им знать про козий норов, молочную сыворотку или нутро тыквы? Утирать малышам сопли или водить в туалет по счастью не требовалось, а вот утешать иногда приходилось, и делиться сладостями случалось – глаза у детворы на мокром месте, что поделаешь.