Кактус, Единорог и маффины.

1

Запах свежеиспеченного маффина всегда был для меня лучшим барометром настроения. Сегодня барометр показывал шторм. Нос улавливал только едкий запах горечи, которая, по-видимому, исходила от моей жизни, а не от духовки. Забытая на плите сковорода с остатками чего-то подгорелого, оставленного впопыхах, едко напоминала мне о моей нынешней ситуации. Я стояла на кухне, опустошенная, с трубкой телефона, приклеенной к уху, слушая монотонное жужжание после гудков. Это был четвертый звонок бывшему арендодателю. Четвертый игнор. И каждый игнор был как удар под дых. Почему я, Лена, человек, способный справиться с самыми сложными кулинарными заказами, оказалась в такой беспомощной ситуации?

-Выселение… через неделю.- глухо пробормотала я, обнимая себя за плечи. Мой маленький, уютный мирок, выстроенный годами с таким трудом, рушился буквально по кирпичикам, точнее, по невыполненным квартирным платежам моего бывшего. Почему я так слепо поверила ему на слово? Наивная, Лена, просто наивная дурочка. Он клялся, что все уплатит, что это его ответственность, а я, погруженная в новые рецепты и мечты о собственной кондитерской, махнула рукой. А теперь я расплачивалась за его недобросовестность. Ик!

Я потянулась за своей старой толстовкой, которая пахла ванилью и корицей, и натянула ее на себя. Это был мой боевой раскрас, мой щит от мира. Прошла к окну. За стеклом тянулась знакомая улица, по которой я ходила последние три года. Улица, которую я знала как свои пять пальцев: кофейня «У Совы» с ее вредным, но обаятельным баристой , книжный магазинчик, где я часами листала кулинарные книги, и сквер, где я любила кормить голубей и наблюдать, как они дерутся за крошки. Теперь все это уходило в небытие, как и мой привычный режим дня. Мои планы на кондитерскую, мои мечты о маленьком уютном кафе, где пахнет свежей выпечкой и счастьем, казались такими же иллюзорными, как и обещания моего бывшего.

Паника подкрадывалась медленно, сначала как легкий зуд под лопатками, потом как нарастающий ком в горле, горький, как пережаренная карамель. А потом… Ик! Я вздрогнула. Ик! Точно. Икота. Мой верный спутник во всех стрессовых ситуациях, моя безошибочная лакмусовая бумажка нервов. Начиналась она всегда неожиданно, как электрический разряд, пронизывающий тело, и сопровождала меня, пока источник нервозности не был устранен или хотя бы не отодвинут на задний план. Ик! Ик! Ик! Она била меня, словно молоток, по диафрагме, вырывая из легких последние остатки воздуха.

-Спокойно, Лена.- пробормотала я себе под нос, пытаясь задержать дыхание. Пыталась использовать все известные мне народные средства: выпивать стакан воды вверх ногами, задерживать дыхание, пугаться, но ничего не помогало. Икота лишь усиливалась. -У меня есть неделя. Семь дней. Это очень много! Целых сто шестьдесят восемь часов!- я попыталась убедить себя, что это серьезный срок, целая вечность для решения любой проблемы, но внутренний голос, ехидный и беспощадный, тут же ехидно заметил, что за сто шестьдесят восемь часов можно разве что слопать весь свой запас печенья и впасть в еще большую депрессию. Ну, или освоить новый язык. Или просмотреть все сезоны любимого сериала. Но точно не найти себе новый дом.

Тело затряслось, и икота усилилась, превращая меня в некое подобие вибрирующего механизма. Я схватила свой старенький, видавший виды ноутбук, на котором я создавала свои первые кулинарные шедевры, открыла агрегаторы объявлений об аренде и принялась лихорадочно листать. Один вариант был хуже другого: то бабушкин ремонт стоимостью как крыло самолета, с обоями в цветочек и коврами на стенах, то крошечная студия на другом конце города, куда даже мой миксер не влезет, не говоря уже о моих формах для выпечки, которые занимали половину моей нынешней кухни. Ик! И снова этот звук, который вырывался из меня, словно паровозный гудок, принося не только физический дискомфорт, но и моральное унижение.

-Ничего. Ничего. Я справлюсь.- повторяла я, как мантру, пытаясь убедить себя, что я сильнее этой ситуации, сильнее икоты, сильнее всех проблем мира.

Прошел день. Два. Три. Список подходящих вариантов уменьшался с катастрофической скоростью, превращаясь в призрачный пунктир, который вел в никуда. Я спала урывками, в перерывах между поиском и нервными приступами икоты, которая теперь уже стала постоянным фоном моей жизни. Мой холодильник, обычно забитый свежими сливками, маскарпоне, фруктовым пюре и самыми разнообразными ингредиентами для кондитерских шедевров, сиротливо хранил лишь пачку забытого творога и засохшую ягоду. Готовить в таком состоянии я не могла- вдруг горечью пропитается? Вдруг мои маффины теперь будут пахнуть не ванилью, а отчаянием?

На шестой день, когда до выселения оставались считанные часы, а в моем распоряжении не было ничего, кроме пары чемоданов, набитых одеждой, пары коробок с моими любимыми формами для выпечки и двух больших пакетов с кулинарными книгами, я почувствовала себя опустошенной. Руки опустились. И даже икота, видимо, устав от моей безысходности, временно отступила, оставив после себя лишь глухую тоску. Я просто сидела на полу посреди разобранных вещей, среди которых выделялась лишь одинокая фигурка единорога, моего талисмана, и смотрела в одну точку. В потолок, в никуда, в пропасть.

И именно в этот момент, когда последняя надежда, казалось, испарилась, растворившись в воздухе, словно дым от потухшей свечи, зазвонил мой телефон. Незнакомый номер. Я взглянула на него с подозрением. Может, это опять бывший, который решил напомнить о себе после недель молчания?

-Слушаю.- голос осип от недосыпа, от икоты, от нервов.

-Здравствуйте, Лена? Вы интересовались квартирой на Кленовой, 14?.- прозвучал бодрый женский голос, такой же свежий и звонкий, как утренняя роса на траве. Я на секунду задумалась. Кленовая, 14? Я отправляла запросы на такое огромное количество адресов, что уже забыла их все. Мой мозг, измученный поиском, отказывался складывать пазлы.