Кактус, Единорог и маффины.

3

Парень был первым, кто очнулся от ступора. Его глаза, прежде расширенные от неожиданности, сузились до щелочек, словно он пытался сфокусироваться на невероятной картине, представшей перед ним. На его гладко выбритом лице, казалось, выступили желваки – признак глубокого недовольства, едва сдерживаемого. Он бросил свою дорогую спортивную сумку, кажется, из последней коллекции какого-то известного бренда, на отполированный до блеска пол, даже не удосужившись поставить ее аккуратно, как, я уверена, он делал всегда. Это был первый признак того, что его мир дал сбой. В его глазах я увидела что-то, что ясно читалось как крайняя степень возмущения, легкого шока и, возможно, даже отвращения.

-Что. Здесь. Происходит? – его голос был низким, спокойным, но в нем чувствовалась такая мощь угрозы и скрытой ярости, что я поперхнулась воздухом. Ик! Этот звук вырвался из меня, словно аварийный сигнал, прозвучавший в полной тишине.

-Я… я Лена. – прохрипела я, чувствуя себя невероятно глупо и неуместно в своем единорожьем обличье, среди его, как оказалось, безупречного порядка. – Я… сегодня сюда заселилась. А вы кто?- Мой голос дрожал, а щеки предательски покраснели. Его взгляд медленно скользнул по моей пижаме, задержался на ярком роге единорога на капюшоне, потом вернулся к моим глазам. Кажется, он пытался понять, не разыгрывают ли его, не попал ли он в какой-то сюрреалистичный фильм. Он выглядел, как человек, который только что обнаружил розового слона в своей спальне.

-Я Макс. И это моя квартира.– отчеканил он, поднимая ключ, который до сих пор сжимал в кулаке, словно оружие. – И, по-моему, я тут вижу единорога… который утверждает, что заселился в мою квартиру.

Ик! Ик! Ик! Моя икота, казалось, вышла на пик активности, полностью заглушая все попытки адекватно поговорить, превращая мои слова в бессвязное мычание.

-Не может быть! – наконец вырвалось у меня, словно последний вздох. – У меня договор и ключи есть!- Я судорожно зашарила в кармане своего пуховика, пытаясь найти доказательство своей правоты. О, чудо! Там был ключ, точно такой же, как у него. Я протянула его Максу. Он удивленно взял ключ из моей руки, словно это был артефакт из другой галактики. Наступила неловкая тишина, которую заполняли только мои сбивчивые .Ик! и громкое биение моего собственного сердца.

Макс внимательно осмотрел ключ. Затем достал свой. Они были идентичны, до мельчайших деталей. Его брови изогнулись в идеальную дугу, выражая крайнюю степень недоверия и замешательства. В его глазах читалось глубокое, почти космическое недоверие.

-Покажите ваш договор. – потребовал он, и в его голосе только чистый, неразбавленный, кристальный гнев. Я, повинуясь его командному тону, поковыляла к расставленным на полу коробкам, нашла папку с документами, которая теперь, по-моему, казалась совершенно нелепой, и протянула ему. Он с сосредоточенным видом стал читать, перелистывая страницы, вникая в каждую букву. Пока он это делал, я старалась взять себя в руки, сцепить зубы и не расплакаться.

-Что значит его квартира? – лихорадочно прошептала я. – Арендодательница же ясно сказала, что квартира моя! Или… моей будет?- За эти несколько минут, пока он изучал бумаги, я успела продумать с десяток вариантов развития событий. От жестокого розыгрыша до тщательно спланированного мошенничества. Моя параноидальная часть сознания сработало по полной программе, выдавая одну за другой возможные катастрофы. Вот тебе и идеальное жилье, Лена! Вот тебе и новый дом!

Макс дочитал. Поднял на меня взгляд. Его глаза стали еще темнее и опаснее, словно штормовые тучи, предвещающие грозу.

-Вы в курсе, что я эту квартиру арендую уже полгода? – произнес он.

-Как полгода? Ик! – я снова начала икать, давясь словами. – В агентстве сказали, что она только освободилась!

-Какое агентство? – отчеканил он. Я назвала имя блондинки и название агентства, которое теперь казалось мне рассадником мошенников и злодеев. Макс достал свой телефон, ловко что-то нажимал, пока я продолжала икать, прикрыв лицо руками от стыда и смятения. Он приложил телефон к уху.

-Здравствуйте, это Макс Смирнов. У меня вопрос по квартире на Кленовой, 14…- Я слышала, как он говорил, его голос становился все более жестким, его тон – все более требовательным. Он называл имена, даты, суммы, номера договоров. Все звучало невероятно убедительно. И жутко. Он не просто говорил, он практически распинал кого-то на другом конце провода. Наконец, он отключил звонок, его палец резко нажал на кнопку. Он посмотрел на меня. В его взгляде теперь была смесь ярости, едва сдерживаемого бешенства и… безысходности.

-Похоже, нас обвели вокруг пальца. – сухо констатировал он, будто делился результатами очередного бизнес-анализа.

-Нас? – переспросила я, едва не плача от отчаяния.

-Да. Меня тоже. – он кивнул, и его взгляд скользнул по моим разбросанным вещам, а затем по его аккуратно брошенной спортивной сумке. – Какой-то гений сдал одну и ту же квартиру двум лицам.

Ик! Ик! Ик! Икота вернулась с такой силой, что я даже слегка подпрыгивала, словно от ударов током. Я чувствовала, как горячие слезы застилают глаза.

-Я… я не понимаю! – я чувствовала, как наворачиваются слезы, щеки горели от стыда и негодования. – Я всю жизнь коплю на свою кондитерскую, я так ждала эту квартиру! Мне некуда идти!- Мой голос сорвался на крик. Его взгляд смягчился. Всего на долю секунды, но я это заметила. Легкие тени чего-то человеческого проскользнули в его серых глазах. Затем он снова стал каменным, словно маска вернулась на место.