Кактус, Единорог и маффины.

7

На следующий день я проснулась в своей новой комнате. Это была небольшая, но уютная спальня, которую я выбрала поближе к ванной, согласно нашим вчерашним правилам общежития. Макс, как и обещал (или, скорее, как и заявил), занял другую, более просторную, расположенную в дальнем конце коридора. Это меня нисколько не удивило. Его личное пространство явно требовало максимального отдаления от моего творческого беспорядка, который, вероятно, он себе представлял как нечто взрывоопасное и неконтролируемое. Утром я успела принять душ и выпить чашку кофе в полной тишине и одиночестве, что уже было маленькой победой. Макс, как я поняла, уже ушел, оставив после себя лишь легкий, едва уловимый аромат своего одеколона. Звуков, которые бы указывали на его присутствие за стеной, не доносилось. Казалось, правила, установленные вчера с такой педантичностью, работали. Пока.

Я чувствовала прилив вдохновения. Несмотря на легкое волнение от предстоящего поиска нового поставщика, я знала, что должна что-то испечь. Хоть денег на дорогущие ингредиенты пока не было, я решила сделать что-нибудь простое, но невероятно ароматное, чтобы наполнить квартиру духом уюта и творчества. Мой давний секрет, моя палочка-выручалочка в любых стрессовых ситуациях – лимонные маффины с каплей ванили. Их запах всегда поднимал мне настроение, успокаивал нервы и, казалось, даже отгонял все плохие мысли. К тому же, у меня был заказ для небольшой, но очень милой кофейни «У Совы», так что надо было начинать работать.

Я достала свои любимые миски (разноцветные, конечно), венчик (тоже с единорогом на рукоятке), муку, сахар, яйца. Включила негромкую, фоновую музыку – в наушниках, как договаривались, чтобы не нарушать его зону тишины. Через двадцать минут кухня наполнилась чудесным, пьянящим ароматом цитруса и свежей выпечки. Это был запах дома, запах творчества, запах… свободы. Свободы от проблем, от икоты, от этого странного, нового соседа. Я стояла, закрыв глаза, и вдыхала этот аромат полной грудью, чувствуя, как он заполняет каждую клеточку моего тела.

Погруженная в процесс, я не заметила, как пролетело время. Маффины были готовы, румяные, пышные, с золотистой корочкой, и теперь остывали на решетке, источая божественный аромат. Я уже начала собирать коробки для доставки, раскладывая свои творения по бумажным ячейкам, как вдруг – дверной замок щелкнул.

Макс.

Ик! Этот звук вырвался из меня внезапно, словно испугавшись.

Он вошел в квартиру, с минуту постоял в прихожей, которую я уже привыкла считать своим переходным пунктом. Затем, как одержимый, начал принюхиваться. Его ноздри, казалось, улавливали каждую молекулу ванильно-лимонного запаха.

-Что это?. – его голос был глухим, будто он говорил через помеху, словно его голосовые связки были парализованы. Он медленно двинулся в сторону кухни, словно магнитом притянутый к источнику аромата.

Я стояла посреди кухни, пытаясь изобразить невинность, которая, по моему мнению, была крайне неуместна в данной ситуации. В руках у меня была прихватка с изображением кексика, на лице – остатки муки, небрежно прилипшие к щеке. Воздух вокруг был пропитан запахом моих маффинов. Он был великолепен. Он был осязаем. Он был… нарушением правил.

-Маффины. – ответила я, стараясь говорить максимально спокойно, будто это было совершенно обычное дело. - Лимонные. С ванилью.

Макс приблизился к столу, где на решетке лежали еще теплые, румяные маффины. Его ноздри раздувались, словно у гончей, почуявшей след. Он сначала настороженно понюхал воздух над ними, его лицо было абсолютно нечитаемым, потом, будто против своей воли, наклонился ближе, его взгляд был прикован к выпечке, словно к гипнотизирующему объекту.

-Ты… ты сказала, что будешь выпекать иногда. – произнес он, и в его голосе теперь был странный оттенок. Смесь явного недовольства, легкого дезориентации и… чего-то еще. Что-то, что я не могла определить, но что заставило мое сердце биться чаще. Ик!

-Ну, это иногда наступило. – попыталась я оправдаться, словно школьница, пойманная на горячем. - Заказ. Срочный. Для кофейни «У Совы».

Он не отвечал. Просто стоял и смотрел на маффины. Казалось, он вступил в невидимую битву с самим собой, с внутренними демонами, которые требовали соблюдения порядка, и с чем-то новым, неизведанным, что манили его ароматом.

Внезапно он протянул руку, взял один маффин – самый красивый, самый румяный – и надкусил. Тишина. Я затаила дыхание, ожидая его вердикта, словно от этого зависела моя дальнейшая судьба. Он жевал медленно, сосредоточенно, как будто анализировал вкус, текстуру, состав, словно это был очередной бизнес-проект, который он должен был оценить по всем параметрам.

-Они… очень сладкие. – наконец вынес он вердикт, но в его голосе уже не было былой строгости. Глаза его немного смягчились, а уголки губ, кажется, чуть заметно дрогнули. Он выглядел… удивленным.

-Ну да, это же кондитерское изделие. – ответила я, сдерживаясь, чтобы не торжествовать. Моя гордость, как талантливого кондитера, была уязвлена его первым суждением.

Он доел маффин, аккуратно вытер крошки с уголка рта салфеткой и тяжело вздохнул, словно приняв какое-то важное решение.

-Ладно. Но это не должно стать привычкой, регулярно нарушающей установленный порядок. – сказал он, но уже без прежней угрозы. Его голос был приглушенным, а взгляд – менее жестким. Ик!

-Это и не станет привычкой. – тут же ответила я, словно по заказу. – Я же тебе сказала, что у меня заказы. И я их выполняю максимально эффективно.