Кактус, Единорог и маффины.

8

После инцидента с маффинами, который, как оказалось, стал для Макса своего рода точкой входа в мой мир, он, кажется, определил для себя новую миссию: оптимизировать мою жизнь. И, конечно же, мой бизнес. Его вопросы про таргетированную рекламу, новые маркетинговые стратегии и новый дизайн упаковки сначала вызвали у меня легкую панику, а потом — глухое раздражение, которое нарастало с каждой его новой фразой. Он не понимал. Он никак не мог понять, что для меня это не просто бизнес, не просто цифры и стратегии. Это была душа, это было творчество, это была часть меня, которая требовала не оптимизации, а скорее вдохновения и свободы. А его оптимизация звучала как удушение, как попытка загнать все живое и искреннее в рамки строгих регламентов.

Я собрала свои коробки с маффинами, словно пытаясь защитить их от его аналитического взгляда, и поспешила уйти, пока он не предложил мне создать стартап по производству ванильных маффинов, с применением блокчейн-технологий для отслеживания качества ингредиентов.

-Я уже ухожу! – нарочито громко сообщила я, чтобы он понял, что разговор окончен, и я не собираюсь выслушивать дальнейшую лекцию. По дороге в кофейню “У Совы”, где у меня был заказ, я пыталась сосредоточиться на предстоящих делах. Запах лимона и ванили, пробивающийся сквозь картонные коробки, успокаивал. Но слова Макса продолжали сверлить голову, словно дрель, оставляя после себя небольшие, но глубокие раны. Таргетированная реклама… масштабирование… конверсия… Мои мысли метались, а в голове звучал его ровный, бесстрастный голос.

Кофейня “У Совы” была моим маленьким оплотом стабильности, моим уютным убежищем от внешнего мира и, как оказалось, от нового соседа. Ее владелица, Светлана, пожилая, но очень энергичная женщина с добрыми глазами и неугасающим оптимизмом, встретила меня с улыбкой, которая тут же согрела душу.

-А, Леночка! Как всегда чудесно пахнет! Клиенты спрашивают. Говорят, лучше твоих маффинов нет на свете! Где ты их берешь, такие рецепты, ты что, варишь их на слезах единорогов? – она похлопала меня по плечу, и в ее словах не было ни тени сарказма, только искреннее восхищение.

-Мои личные разработки. – гордо ответила я, расставляя коробки на прилавке. Я оставила свои маффины и собиралась уходить, смакуя еще теплое ощущение от похвалы, когда Светлана неожиданно спросила:

-Лена, а ты бы не хотела расшириться? Открыть что-то свое? Я вижу, как ты горишь своим делом. У тебя такой талант! И тебе тесно здесь. Это видно невооруженным глазом.- Эти слова прозвучали почти как эхо Макса, но от Светланы они воспринимались совершенно иначе – как поддержка, как дружеский совет, а не как угроза удушения.

Я вернулась домой, пребывая в некотором замешательстве. Теперь уже не только Макс, но и Светлана видели во мне нечто большее, чем просто кондитера. Запах маффинов, к моему удивлению, из квартиры уже выветрился, и Макса не было. Я решила, что он ушел по своим делам, и это было к лучшему. Мне нужно было подумать. Мои мысли метались между страхом перед неизвестностью и желанием осуществить свою мечту.

Вечером, когда я уже готовилась ко сну, сидя на диване в гостиной и просматривая какие-то старые кулинарные шоу, Макс вернулся. Я услышала тихий щелчок замка. Он молча прошел в свою комнату, сбросил спортивную форму, принял душ, и звуки воды в ванной наполнили квартиру. Чуть позже он вышел и за столом на кухне возился со своим ужином, состоящим из обезжиренного творога и какой-то зеленой массы, которая выглядела совершенно неаппетитно.

-Ты подумала над моим предложением? – неожиданно спросил он, и я даже не заметила, как он вышел из кухни. Он стоял в проходе, облокотившись на косяк, и его взгляд был прикован ко мне. Ик! Этот звук прозвучал очень некстати.

-Над каким именно? – я попыталась притвориться, что совершенно не понимаю, о чем он, надеясь выиграть время.

-Насчет масштабирования твоего бизнеса, оптимизации производственных процессов и стратегии выхода на рынок. – ровным тоном ответил он, и в его голосе не было и тени сомнения.

Я тяжело выдохнула.

-Макс, ты не понимаешь. Это не просто бизнес. Это… это часть меня. Я не хочу огромную корпорацию, которая штампует безликие кексы, лишенные индивидуальности и вкуса. Я хочу, чтобы каждый маффин был сделан с душой, с теплом, чтобы он дарил людям радость.

Его лицо было абсолютно невыразительным. Он не выразил никаких эмоций, его глаза были непроницаемы.

-Я это понимаю. Эмоциональная составляющая чрезвычайно важна для позиционирования продукта. Но душа должна приносить прибыль. Иначе она рано или поздно зачахнет. Потому что без устойчивого финансирования невозможно развиваться. Ты же хочешь, чтобы твой душевный бизнес развивался? Чтобы у тебя была твоя кондитерская? А это требует вложений. А вложения требуют грамотного подхода к маркетингу, четкого бизнес-плана и, что немаловажно, определения ключевых показателей эффективности.

Он говорил так, будто читал лекцию в университете, где он, без сомнения, был бы блестящим профессором. Спокойно, логично, безэмоционально, используя только факты. И, что самое неприятное, без особого сопротивления с моей стороны. Он был прав. Моя параноидальная Лена внутри кричала:

-Он тебя обманет! Он тебя использует! Он заставит тебя печь бездушные маффины для своих корпораций!

а моя рациональная часть еле слышно шептала:

-А вдруг он прав? Вдруг он действительно знает что-то, что мне неизвестно?