Кактус, Единорог и маффины.

12

Забавная конфронтация с розовой резинкой для волос, которая так некстати оказалась на его священной кактусовой полке, и сахарными крошками, найденными в его личной зоне, стала своеобразной негласной передышкой в нашем бытовом противостоянии. Мы продолжали жить по правилам, установленным Максом с той педантичностью, что могла соперничать только с работой швейцарских часов. Но теперь в эти правила иногда вкрадывались нотки чего-то более личного, более человеческого. Макс по-прежнему был педантичен до мозга костей, я – по-прежнему рассеянна и творчески хаотична, но теперь мы оба знали, что за этой педантичностью скрывались тщательно спрятанные (и, видимо, порой употребляемые в пищу) сахарные крошки, а за рассеянностью – внимательный взгляд человека, который всё замечает, фиксирует и классифицирует.

Расследование по поиску нашего псевдо-арендодателя, Олега Викторовича Смирнова, шло своим чередом – медленно, но верно, как хорошо отлаженная стратегия. Макс разрабатывал сложный, многоступенчатый план, который предполагал выманивание негодяя через специально созданный аккаунт-приманку в социальных сетях. Все это звучало настолько запутанно и по-шпионски, что я лишь кивала, периодически вставляя:

-А можно это все сделать без привлечения спецназа? Мне кажется, это уже выходит за рамки гражданско-правовых отношений.- Макс лишь отмахивался, погруженный в свои схемы и логические цепочки. Он был как шахматист, просчитывающий ходы на несколько шагов вперед.

Тем временем наши вкусовые пристрастия продолжали притираться, или, точнее, Макс продолжал делать вид, что моя выпечка не вписывается в его картину мира, в его тщательно выверенный рацион. Когда он видел меня с новой партией печенья для какого-нибудь детского мероприятия или заказа, он мог лишь скептически выгнуть бровь и сказать:

-Столько красителей. Неужели это едят? Там же одни углеводы и сахар. Это не способствует оптимизации пищевого рациона.- А я, назло ему, делала печенье еще ярче, еще более замысловатыми, с еще большим количеством блесток и фигурок единорогов.

Однажды вечером я решила провернуть небольшую кулинарную диверсию, используя всю мощь моего творческого арсенала. Макс готовился к важному онлайн-совещанию, судя по всему, с очень влиятельными партнерами или инвесторами. Он закрылся в своей комнате, откуда доносилось его размеренная, деловая речь, прерываемая иногда щелчками клавиатуры. Я знала, что он не выйдет оттуда ближайшие пару часов, а то и дольше. Идеальное время!

Я достала все, что у меня было: несколько плиток самого темного, горького шоколада, свежайшие яйца, тростниковый сахар, ароматное сливочное масло, лучшую муку. И решила испечь брауни. Не просто брауни, а самый-самый шоколадный, самый-самый ароматный, самый-самый…убойный брауни. С удвоенной порцией шоколада, с щепоткой перца чили для пикантности, чтобы он не был просто сладким, а имел характер. Такой, чтобы запах пропитал каждый уголок квартиры, чтобы он буквально физически ощущался.

Когда брауни отправился в духовку, аромат стал распространяться мгновенно, окутывая квартиру плотным, сладким облаком. Я чувствовала себя злобным гением-кондитером, автором невиданного кулинарного террористического акта. Я даже открыла двери спальни и гостиной, чтобы аромат быстрее добрался до места назначения, чтобы у него не было шансов остаться незамеченным. Вытяжка, конечно, работала на полную, гудя, словно самолет на взлетной полосе, но это было бесполезно. Мой кулинарный теракт был неизбежен.

Прошло минут пять, когда из комнаты Макса донесся глухой, но совершенно отчетливый звук, который я могла интерпретировать только как

-Чёрт!- Я хмыкнула, сдерживая ехидную улыбку. О, Макс. Подожди, это только начало. Это еще не весь масштаб моей диверсии.

Еще пять минут. Запах стал сильнее, он проник повсюду, окутав не только кухню, но и коридор, и гостиную. Из комнаты снова донеслось:

-Что за черт?! Лена!?- Я сделала вид, что ничего не слышу, и напевала себе под нос песенку про маффины, тихонько насвистывая, ожидая кульминации.

Когда я доставала готовый, горячий, благоухающий брауни из духовки, его золотисто-коричневая корочка блестела, а серединка манила своей вязкостью. Дверь комнаты Макса резко распахнулась. Он стоял на пороге, взъерошенный, помятый, с красными, немного растерянными глазами. На нем была только футболка и домашние штаны. Выглядел он так, будто только что отбивался от полчищ врагов, используя только свою логику, и потерпел поражение.

-Лена! – начал он, его голос был глухим, будто из бочки, и явно выдавал его степень раздражения и, возможно, легкое головокружение от запаха. – Что за… запах? Это… это просто невозможно работать! Моя концентрация падает экспоненциально!- Ик! Этот звук прозвучал очень кстати.

-Брауни! – ответила я, максимально невинно, изображая непонимание. – Шоколадный. С перцем чили. Свеженький, только что из духовки! Хочешь попробовать?- Он сделал шаг вперед, потом еще один, медленно приближаясь к источнику аромата. Его ноздри раздулись, его глаза, серые и обычно такие холодные, сейчас выглядели растерянными, словно он попал в какое-то незнакомое измерение.

Он посмотрел на брауни. Он выглядел почти загипнотизированным, его взгляд был прикован к кулинарному чуду. Густая, темная, блестящая корочка, чуть присыпанная сахарной пудрой, манила своей идеальностью.

-Он… горячий? – спросил он, его голос был каким-то нерешительным, почти детским.

-Только что из духовки. Хочешь кусочек? – я протянула ему один, отрезав прямоугольник прямо из центра противня.