Кактус, Единорог и маффины.

13

Наши вечера расследования продолжались, но стали приобретать совершенно новый оттенок. Я все больше вникала в тонкости мира Макса, его стартапов, его логики, которая, как оказалось, могла быть не только холодной, но и удивительно гибкой. Он, в свою очередь, начал задавать вопросы не только о маркетинге моих маффинов, но и о самой выпечке, о тонкостях кулинарного искусства. Он мог спросить, что такое темперирование шоколада и почему оно так важно для текстуры изделия, или почему дрожжи работают именно так, а не иначе. Иногда его вопросы были такими глубокими, такими научно обоснованными, что я забывала, что говорю с ним о выпечке, а не о запуске ракеты. Он находил параллели между сложным кодингом и точным рецептом, между архитектурой здания и многослойным тортом.

Кулинарный теракт с брауни имел свои далеко идущие последствия. Макс начал проявлять странную, почти детскую привязанность к моей выпечке. Он мог бесшумно появиться на кухне, когда я собирала заказ, и, будто невзначай, поинтересоваться:

-Это тот брауни с чили? Остался кусочек? Я провожу вторичный анализ послевкусия. Или:

-Что сегодня пахнет так… по-домашнему? Кажется, это нарушает мой утренний протокол, но вызывает интерес.- Ему нравились мои булочки без ванили, и он даже начал просить их на завтрак, словно они стали необходимым элементом его питания. Наши утренние ритуалы стали включать не только его кофе, но и, иногда, мою свежую выпечку, которая, по его словам, стабилизировала его эмоциональный фон.

Но настоящим переломным моментом стало одно утро. Я вышла из своей комнаты, направляясь на кухню, чтобы приступить к своим делам, и увидела Макса, стоящего у окна в гостиной. Он держал в руке… свой кактус, самый большой и колючий. И разговаривал с ним, шевеля губами, словно шепча ему что-то очень важное.

-Ну что, колючий друг. – его голос был тихим, почти нежным, совершенно не свойственным ему. – Как думаешь, сегодня она испечет печенье с козьим сыром и розмарином? Она вчера намекнула, что козий сыр может быть интересным ингредиентом в десертах, придающим неординарный вкус. Как считаешь, риск оправдан?- Я замерла, не смея пошевелиться. Он не только разговаривал с кактусом, но и анализировал мои кулинарные эксперименты, вспоминая мои мимолетные фразы. Ик! Макс резко обернулся. Его лицо мгновенно стало прежним – строгим и невозмутимым, словно он только что активировал свою защитную маску.

-О! Ты уже встала. – сказал он, его голос был ровным, без единой интонации. – Доброе утро.- Я ошеломленно кивнула.

-Доброе.

В этот момент я поняла, что Макс гораздо сложнее, чем казался на первый взгляд. За его надменностью, за его сарказмом и за его непробиваемой логикой скрывался человек, который разговаривает с кактусами, анализирует мои кулинарные идеи, и, кажется, ждет от них новых открытий. Он был не просто айсбергом, он был целым подводным миром, который я только начинала исследовать.

В тот же день Макс неожиданно предложил:

-Нам нужно оптимально использовать ресурс времени. Сегодня. Для отвлечения. И для более неформальной дискуссии по поводу нашего… дела. А также для расширения твоего кругозора.

-Для отвлечения? – переспросила я, искренне удивленная.

-Да. От расследования. А то мы слишком глубоко погрязли в бумагах. Это снижает эффективность. И, возможно, для выяснения, как можно использовать твой талант в другом ключе. Наблюдение за конкурентной средой – это тоже часть маркетинговой стратегии.- Я, честно говоря, не ожидала такого предложения, и уж тем более так сформулированного. В его понимании это, конечно, было деловое свидание – анализ рынка, сбор данных, но в моем… это было почти свидание.

-Куда? – спросила я, пытаясь скрыть легкое волнение в голосе.

-В парк культуры. Там сейчас проходит ярмарка крафтовых изделий. Ты могла бы посмотреть, что делают другие мастера, возможно, вдохновиться новыми формами или идеями. А я понаблюдаю за потребительским спросом и динамикой рынка.

Я согласилась. Это звучало как неплохая идея, как выход из четырех стен, наполненных логикой и ароматами. И, главное, это был повод провести время вне квартиры, вне наших строгих ролей сожителей и соучастников в борьбе с мошенником.

Мы встретились у выхода из подъезда. Макс был одет в удобные джинсы и стильную кожаную куртку, которая подчеркивала его спортивную фигуру. Выглядел он отлично, его аура чистоты и порядка была как всегда безупречна. Я же надела свою любимую джинсовую куртку и яркий шарф, стараясь выглядеть расслабленно и непринужденно.

Парк был на удивление оживленным, наполненным людьми, музыкой и запахами. Стояли яркие палатки, играла негромкая музыка, слышался смех детей, пахло глинтвейном, имбирным печеньем и чем-то сладким, совершенно незнакомым. Мы прогуливались между рядами, Макс время от времени делал заметки в телефоне, словно анализируя каждый пройденный метр, а я рассматривала изделия ручной работы: украшения, картины, игрушки.

-Смотри. – сказала я, остановившись у одной из палаток, где продавали необычные глиняные кружки, расписанные вручную. -Это ручная работа. В каждую вложена душа. Это же так вдохновляет!

-Интересно. – Макс кивнул, его взгляд скользнул по кружкам. – Но как масштабировать это производство? Трудозатратно. Малорентабельно. Слишком штучный товар, чтобы выйти на массовый рынок.- Ик!

-Макс, не все же должно быть масштабируемым.– вздохнула я, пытаясь донести до него простую истину. – Иногда просто хочется чего-то для души. Чего-то, что сделано с любовью, что не поддается анализу и цифрам.