Кактус, Единорог и маффины.

14

Возвращение домой после странной, но такой значимой прогулки по парку было отмечено особенной атмосферой. Наполненная тишина, которая царила между нами, не развеялась, когда мы вошли в квартиру. Наоборот, она стала еще плотнее, более осязаемой, словно состояла из невысказанных слов и несмелых чувств. Я почувствовала, как Макс задерживает взгляд на мне, потом отпускает, как он будто что-то взвешивает, прежде чем отвести глаза, устремляя их в пустоту. Это что-то заставляло меня нервничать, по спине пробегали мурашки, а сердце начинало биться быстрее. Это была не просто симпатия, это было предвкушение чего-то большого, чего-то неизвестного.

Ик! Я поспешила в свою комнату, сбросила его куртку, которая все еще хранила тепло его тела, и свою джинсовку, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Затаившись, я прислушалась – звуков из его комнаты не доносилось. Наверное, работает. Его мир продолжал вращаться, строить схемы и анализировать данные, даже если мой чуть не сошел с орбиты от его внезапной нежности и крошки вафли, которую он стер с моей щеки.

Зато мое расследование по вечерам теперь обрело второе дыхание. Каждый раз, когда Макс начинал обсуждать планы по поимке Олега Викторовича, его голос приобретал такую уверенность, такую сталь, что я ловила себя на мысли, что жду того самого взгляда, той самой полу-улыбки, которая мелькнула у него в парке. Я искала в его словах не только логику, но и что-то, что могло бы подтвердить, что он не просто рациональная машина по обработке информации. Мне нужна была искра.

И вот, Макс объявил, что план по выманиванию нашего мошенника готов. Он был разработан с такой дотошностью, с какой он подходил к каждому своему стартапу. Он собирался создать фейковую компанию, которая якобы заинтересована в аренде ряда элитных квартир в центре города, одной из которых будет наша – идеальное прикрытие. И Олег Викторович должен был клюнуть на эту приманку, как голодная рыба на червяка.

-Это очень рискованно, Макс. – пробормотала я, когда он раскладывал свои схемы на столе, словно карты таро.

-Риск — благородное дело, Лена, когда он умерен и просчитан. Тем более, что у нас есть Светлана, она знает, как он выглядит, и она будет на связи с оперативной группой. Она будет нашей точкой опоры.- Светлана должна была изображать партнера по бизнесу – крупную бизнес-вумен, готовую инвестировать в сомнительные сделки.

На следующий день я приготовилась к настоящей шпионской операции, хотя и на своей, кулинарной, волне. Я пекла. Много. Шоколадные печенья, лимонные кексы, ореховые бискотти, чизкейки. Нервы были на пределе, и единственным способом их успокоить была работа моих рук, запах свежей выпечки и чувство контроля над процессом. Макс же казался абсолютно спокойным, словно готовился к обычной деловой встрече. Он разгуливал по квартире, проверяя какие-то датчики, которые установил в укромных местах , как он сказал, на всякий случай, для безопасности и для записи потенциальных угроз. Его спокойствие меня нервировало больше всего.

Вечером должен был состояться контрольный созвон с Олегом Викторовичем. Макс собрался в отдельной комнате, чтобы создать максимально профессиональную атмосферу, исключающую внешние помехи. Я ждала в гостиной, пытаясь отвлечься чтением кулинарного журнала, который давно откладывала. Время тянулось бесконечно, каждая минута казалась часом.

И вдруг – оглушительный крик. Из комнаты Макса. Не просто “чёрт”, а настоящий, панический, почти женский вопль, полный боли и отчаяния. Ик! Ик! Ик! Я подскочила от неожиданности, сердце колотилось в горле, словно птица в клетке. Я влетела в его комнату, не стучась, охваченная паникой. Макс стоял посреди комнаты, с широко раскрытыми, полными ужаса глазами, держа в руке… свой кактус. Один из его самых больших, самых любимых кактусов был мертв. Просто лежал на полу, раздавленный, его горшок расколот, а колючки торчали во все стороны.

-Что случилось? – выдохнула я, пытаясь осознать масштаб трагедии.

-Он… он погиб! – Макс посмотрел на меня, и в его взгляде была такая вселенская скорбь, такая искренняя боль, что я даже не знала, смеяться мне или плакать. – Я его случайно задел, когда переходил через провода… он упал… Мой… мой кактус!

Ик! Я не могла. Я просто не могла сдержаться. Я расхохоталась. Этот абсурд, эта нелепая ситуация, его горе по несчастному растению – все это было слишком. Макс посмотрел на меня с недоумением, его брови изогнулись в вопросительном изгибе.

-Что смешного? Мой… мой первый погибший кактус! Это не смешно!

-Прости. – я пыталась сдержать смех, кусая губы. – Прости, Макс, просто… ты так серьезно об этом говоришь! Как будто погиб не кактус, а… член семьи.

В этот момент его телефон зазвонил, нарушая атмосферу абсурда. Он посмотрел на экран, затем на меня. В его глазах все еще была боль, но теперь к ней примешивалась сталь.

-Это… наш мошенник. – проговорил он, и его голос был удивительно спокоен. Макс взял трубку, пытаясь придать своему голосу обычную деловую интонацию, но я слышала, как он с трудом справляется с ней, как дрожат нотки, как сжимается челюсть. Он говорил о деньгах, о сделке, о том, как все надежно, конфиденциально и крайне выгодно. Но я видела, что его глаза все еще смотрели на несчастный, погибший кактус, словно он оплакивал его потерю.

После звонка Макс выглядел так, будто пропустил встречу всей жизни. Он был расстроен, но все равно сосредоточен на главной задаче.

-Он согласился встретиться. – сказал он. – Завтра в полдень. В кафе “У Совы”.