Кактус, Единорог и маффины.

19

После моего заявления о поездке за город с Костиком, у Макса явно произошел какой-то внутренний сбой, системная ошибка, нарушившая его отлаженный алгоритм поведения. Он не сказал ни слова, но его напряженный силуэт, застывший в дверном проеме собственной комнаты, словно кричал о возмущении, о нарушении его личных границ, его правил. Я чувствовала его взгляд, тяжелый и недоверчивый, буквально прожигающий мне спину, пока я демонстративно удалялась в свою комнату, захлопнув дверь с большим шумом, чем было необходимо.

Два дня, предшествовавшие субботней поездке, превратились в негласное состязание по кто кого перемолчит и переглядит. Квартира стала полем для этой молчаливой войны. Макс ходил по квартире как тень, его каждое движение было подчеркнуто резким, а взгляды – такими колючими, что я начала сравнивать их с иголками его кактусов. Он даже перестал приходить на кухню, когда я пекла, предпочитая закрываться в своей комнате, словно в бункере. Запахи моих лимонных кексов и шоколадного печенья, казалось, лишь усиливали его раздражение, а не смягчали, как раньше. Он, вероятно, воспринимал их теперь как вторжение в его личное пространство, как прямую атаку на его внутренний порядок.

Я же, в свою очередь, старалась поддерживать образ легкой и беззаботной девушки, которой абсолютно наплевать на холодность соседа, словно его существование для меня было не более чем фоновым шумом. Я громко слушала музыку (конечно, в наушниках, как договорились, но с такой силой, чтобы он слышал, что наушники есть, и я могла позволить себе такую роскошь), напевала, весело болтала по телефону с подругой о предстоящей поездке, сочно расписывая детали. Каждый наш звонок с Костиком, который уточнял детали нашей мини-поездки, я старалась сделать нарочито громким, чтобы Макс, не дай бог, не подумал, что я стесняюсь или что мне есть что скрывать. Это была моя демонстрация независимости.

В пятницу вечером я решила, что мне нужен новый шарф для поездки. Мой шкаф был завален, но я никак не могла выбрать подходящий. Я застряла у зеркала, примеряя то один, то другой, критически оценивая свой образ.

-Что, на свидание собираешься? – его голос, резкий и неожиданный, заставил меня подпрыгнуть. Ик! Макс стоял на пороге моей комнаты. Зашел без стука. Глаза его были темными, а выражение лица – мрачным, словно он лично наблюдал конец света.

-Какое тебе дело? Это не касается тебя. Это мое личное дело. – огрызнулась я, уперев руки в бока, принимая боевую стойку.

-Ко мне это имеет отношение, потому что Костик – мой брат. – отрезал он, его голос был холодным, как лед. – И он не такой, как ты думаешь. Ты не знаешь его.

-А ты? Ты такой, как я думаю? Или ты способен на что-то большее, чем этот показной холод? – я не собиралась сдаваться без боя. Он тяжело выдохнул, и этот выдох был полон разочарования.

-Он несерьезный. Он манипулирует женщинами. Он не способен на что-то глубокое. Он просто играет. Всегда играл.

-Откуда ты знаешь? Может, ты его просто не видел таким? Может, он с тобой такой, а с другими другой? – я почувствовала, как во мне поднимается волна возмущения, словно я защищала не Костика, а себя. – Может, ты просто привык, что все должны быть такими же серьезными и занудными, как и ты? Без эмоций, без чувств?- Его глаза сузились, его взгляд стал острым.

-Занудными? Я пытаюсь защитить тебя. От его манипуляций. От разбитого сердца.

-От чего? От приятного времяпрепровождения? От человека, который хотя бы способен улыбаться и делать комплименты? – я уже переходила на крик, и мой голос дрожал. Ик!

-Ты не понимаешь, во что ввязываешься.– Макс сделал шаг ко мне. Его лицо было напряженным, его скулы выдавали внутреннее борение. – Он очаровательный. Он знает, как понравиться. Но это все игра. Он не станет…

-Не станет чем? Таким отстраненным, как ты? Таким холодным? Таким, который ранит других, а потом делает вид, что ничего не произошло? Который боится быть открытым? – я сама не ожидала от себя такой дерзости, слова вылетали из меня, словно искры из костра.

Макс замер. Его взгляд стал таким глубоким и растерянным, что я на секунду пожалела о своих словах, почувствовав, как лед в его глазах чуть треснул. Но потом он снова принял свой прежний вид, его лицо стало непроницаемым, словно маска.

-Ладно. Делай, что хочешь. Это твой выбор.– его голос был тихим, но в нем была стальная решимость. – Но если тебе что-то понадобится… не звони мне. Не ищи меня.- С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня стоять посреди комнаты, сжимающей в руке несчастный шарф. Его слова ранили меня до глубины души, проникая в самые потаенные уголки, словно острые осколки льда. Они были холодными и бесчувственными.

На следующее утро, когда я собиралась выходить, Макс уже был в гостиной. Он сидел на диване, не глядя на меня. Он читал, но я видела, как он сжал кулаки, а его челюсти напряжены.

-Я ухожу. – сказала я, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри меня все кипело.

-Удачной поездки.э– его голос был глухим, лишенным всяких эмоций.

Я вышла из квартиры. Костик уже ждал меня внизу. Он выглядел просто отлично – в легкой куртке, с рюкзаком, улыбающийся, наполненный энергией.

-Готова? – спросил он, протягивая мне руку. Я улыбнулась.

-Готова.

Когда мы садились в машину, я невольно бросила взгляд на окна нашей квартиры. За одним из них, за едва приоткрытой занавеской, я увидела Макса. Он стоял там, как часовой, его фигура была напряженной, тени на лице скрывали его выражения. Я не знала, что он чувствует, что происходит в его глубине души, но это определенно не было равнодушием. Это был ревностью. Обжигающей, немой, такой явной ревностью, которая пронизывала воздух даже на расстоянии. Ик! Я улыбнулась. Впервые за долгое время. Кажется, моя игра начала приносить плоды. А Макс… Макс мог сколько угодно притворяться холодным и равнодушным, но его глаза, его молчание, его сжатые кулаки говорили о совершенно другом. И эта мысль грела меня больше, чем шерстяной шарф.