Кактус, Единорог и маффины.

21

Черника на его столе лежала немым укором, словно маленький, но очень дерзкий свидетель моих проделок. Макс не съел её на завтрак, как обычно, с присущей ему функциональностью. Она пролежала там до вечера, аккуратно собранная в пакетик, словно трофей с чужого поля битвы. Я наблюдала за ним, стараясь не привлекать внимания, но мое внутреннее я ликовало. Черника, привезенная Костиком, явно выбила его из колеи своей безмятежной функциональности и привычного порядка. Она была не просто ягодой, она была символом.

На следующий день он избегал кухни с таким выражением лица, словно там обитал дракон. Я слышала, как он возится в своей комнате, потом выходит, что-то бормочет под нос, берет свою неизменную черную кружку с кофе и исчезает, словно призрак или особо секретный агент. Он делал вид, что черника не существует, как и я, как и вся эта неловкая ситуация. Но я знала, что он её видел. Я чувствовала, как она вызывает у него некое беспокойство, нарушая его внутренний баланс.

А мое маленькое расследование с помощью Костика начало приносить плоды, которые, как мне казалось, должны были порадовать Макса, несмотря на источник информации. Он почти сразу сообщил мне, что обнаружил несколько других жертв Олега Викторовича, и что его друзья уже взяли след мошенника по новым наводкам, которые были гораздо более точными, чем полицейские. Это была рискованная игра, которую я затеяла за спиной у Макса, но я наивно верила в справедливость, в эффективный поиск и в Костика.

Время шло. Я продолжала работать над своими заказами, стараясь сохранять внешнее спокойствие и профессиональность. Но внутри меня все бурлило, как крем в миксере. Я ловила себя на мысли, что постоянно ищу взгляды Макса, жду его реакции, его одобрения, его хоть какой-то эмоции. Однажды вечером я сидела на кухне, доделывая новую партию печенья. Макс зашел. Он выглядел уставшим, его лицо было бледным, но его взгляд был все таким же пронзительным, словно сканер. Он молча налил себе воды.

-Кстати. – начала я, пытаясь завязать разговор и одновременно подкинуть ему новую информацию. – Костик сообщил, что наш мошенник снова активизировался. Его друзья уже передали информацию кому следует. Думаю, это ускорит процесс.- Макс замер. Его рука с водой остановилась на полпути ко рту.

-Какие друзья? Что за информация? – его голос был глухим, подозрительным, как у человека, который только что услышал о заговоре. - Ну… те самые друзья, которые могут помочь найти его быстрее. Которые знают, как работать за пределами официальных структур. – я старалась говорить максимально туманно, чтобы не выдать Костика с потрохами. Макс поставил стакан на стол с глухим стуком.

-Ты вмешиваешься не в свои дела, Лена. Это опасно. Это методы, которые не применимы для гражданских. Полиция должна заниматься этим.

-Полиция занимается этим уже давно, Макс. А Олег Викторович тем временем продолжает обманывать людей, создавая новые преступные схемы. Костик просто хотел помочь. Быстрее, эффективнее.

-Костик – не тот, кто должен этим заниматься. – его голос стал жестче, в нем прозвучала нотка, которой я не слышала раньше. – У него свои методы. И они могут быть… неприятными. Очень неприятными.- Ик!

-Что значит неприятными? – я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось от предчувствия беды.

-Не твое дело. – отрезал он, и его взгляд стал ледяным. – Просто держись от этого подальше, Лена. Это не твоя сфера компетенции.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну на кухне. Его слова заставили меня задуматься, а сердце забилось тревожнее. Что имел в виду Макс? Что за неприятные методы? Я пыталась связаться с Костиком, но он не отвечал. Паника начала подступать, холодя кожу.

Следующие дни Макс стал еще более отстраненным. Казалось, эта ситуация с Костиком только усугубила его угрюмость, превратив его в живую тень. Он практически не появлялся в общих комнатах, а если и появлялся, то лишь для того, чтобы быстро взять что-то и уйти, не поднимая на меня глаз. Все мои попытки заговорить с ним наталкивались на стену молчания или односложные, безэмоциональные ответы.

Однажды, я вернулась домой из кофейни “У Совы”, где Светлана только что рассказала мне про новую наводку на Олега Викторовича – он якобы был замечен в одном из фешенебельных казино города, просаживая крупные суммы. Я зашла в квартиру, и меня встретил оглушительный… стук. Из комнаты Макса доносились какие-то странные, неровные удары, скрябанье и приглушенное ворчание.

Ик! Я подкралась к его двери. Она была неплотно прикрыта. Я заглянула внутрь. Макс стоял посреди комнаты, его фигура была напряженной, а лицо выражало крайнюю степень отчаяния. Перед ним на полу, рядом с раскрытой книгой по садоводству, лежал… несчастный маленький кактус, весь в разводах от воды, его горшок был расколот. Макс пытался его посадить в новый горшок. Но вместо земли, он сыпал туда какую-то непонятную черную смесь, которая больше походила на кофейную гущу. Он был явно в стрессе, а по его лбу стекали капельки пота. Несчастный кактус выглядел так, будто вот-вот умрет окончательно, не выдержав такого варварского ухода.

-Макс? – позвала я. Он вздрогнул, резко обернулся. Его лицо было покрасневшим от усилий и, кажется, от смущения. -Что ты… что ты делаешь? – спросила я, едва сдерживая смех, который так и рвался наружу.

-Пытаюсь его… спасти. – пробормотал он, указывая на бедный кактус, который выглядел как жертва пыток. – Этот… этот погибший… он был моим. А этот… он похож на него. Я купил его вчера. Но он… он не хочет жить.