Кактус, Единорог и маффины.

27

Несколько недель после того вечера, когда Макс признался мне в своих чувствах, пролетели, словно одно мгновение, оставив за собой шлейф счастья, предвкушения и удивительной гармонии. Наши отношения расцветали, наполняясь нежностью, пониманием и, конечно, множеством маленьких бытовых зарисовок, которые только укрепляли нашу связь, делая ее более глубокой, искренней и прочной. Он продолжал быть моей опорой в создании бизнес-плана для «Единорожьего Сна», предлагая бесценные советы и контакты, которые открывали передо мной новые горизонты в мире предпринимательства. Я же, в свою очередь, старалась привносить в его жизнь больше красок и вкуса, постоянно экспериментируя с новыми рецептами и подсовывая ему тестовые образцы на пробу, с замиранием сердца наблюдая за его реакцией.

Каждое утро начиналось с объятий и кофе, который он теперь неизменно подавал мне в постель, каждый вечер заканчивался долгими разговорами или просмотром фильмов, иногда мы просто сидели в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга, словно это было самое ценное, что у нас есть. Макс начал проявлять удивительный интерес к моим кулинарным экспериментам, искренне интересуясь нюансами приготовления, а я постепенно осваивалась в его мире стартапов и высоких технологий, находя в нем что-то свое, что-то увлекательное и вдохновляющее. Мы стали настоящей командой – и в жизни, и в наших общих проектах, где каждый из нас был важен и незаменим, дополняя друг друга. Его кактусы на подоконнике теперь дополнялись моими маленькими вазочками со свежими цветами, привносящими нежность и аромат, а в его одежду иногда проникал легкий аромат ванили и шоколада, который, казалось, прилип к нему навсегда.

Мы даже успешно решили вопрос с Олегом Викторовичем. Наконец, спустя почти два месяца, благодаря усердию Макса и его юристов, а также полезным зацепкам от друзей Костика, мы получили известия о том, что аферист заключил сделку со следствием и согласился возместить ущерб. Сумма, конечно, не покрывала всех наших нервов и потраченного времени, но позволяла нам обоим вздохнуть свободнее, не опасаясь его больше. Более того, Макс настоял на том, чтобы эти деньги стали стартовым капиталом для моей кондитерской.

-Это инвестиция в наш совместный проект, Лена. Это не просто деньги, это вклад в наше будущее, в твою мечту. – заявил он, его взгляд был серьезным и уверенным. Ик! Я, конечно, была безмерно благодарна. Его поддержка была для меня бесценной, она окрыляла меня.

Однажды вечером, когда мы сидели в гостиной, Макс работал за ноутбуком, а я рисовала эскизы для упаковки моих маффинов, представляя, как они будут выглядеть на витрине моей будущей кондитерской. Раздался резкий, навязчивый звонок на его телефон. Макс взглянул на экран, и я заметила, как его лицо, до этого расслабленное и счастливое, вдруг напряглось, словно с него сняли маску.

-Да. – ответил он. – Слушаю.- Его голос стал сухим, деловым, без единой интонации. Он слушал, не произнося ни слова, лишь изредка кивая, а его выражение лица изменялось с каждой секундой. Я видела, как его челюсти сжимаются, а глаза сужаются, словно он пытался что-то разглядеть сквозь экран, что-то страшное и неприятное. Он держал телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Разговор длился недолго, минуты три. Но за эти три минуты Макс изменился. Вернулся тот угрюмый, закрытый Макс, который жил в этой квартире, когда я только заехала. Когда он положил трубку, он даже не взглянул в мою сторону. Он просто встал, закрыл ноутбук с громким щелчком, словно отключаясь от всего мира, и направился к своей комнате, словно спешил скрыться от меня, от моих вопросов.

-Макс? Что случилось? Что тебе сказали? Кто звонил? – спросила я, сердце бешено заколотилось, предчувствуя неладное. Это была та самая тишина, предшествующая надвигающейся буре, которую я так боялась. Он остановился у двери, но не обернулся. Его спина была напряжена, словно он пытался отгородиться от всего мира, от меня.

-Ничего.– прозвучал его голос, лишенный всяких эмоций, словно его голосовые связки оледенели. – Просто… старые дела.

-Старые дела? Так не бывает, Макс. Ты изменился. Расскажи мне. Мы же доверяем друг другу, у нас нет секретов, Макс.- Макс повернулся. Его глаза были такими же холодными, как в первый день нашего знакомства, словно в них застыл лед, непроницаемый и безжизненный.

-Это не твое дело. Это мое прошлое. Оно не имеет к тебе отношения. Это то, что касается только меня.

-Но я же с тобой! Мы вместе! Теперь все общее, Макс! И радости, и горести! – я подошла к нему, пытаясь дотянуться до его руки, протягивая свою, чтобы он почувствовал мою поддержку. Он отступил, словно я была источником опасности.

-Не надо, Лена. Это не тот случай. Это не то, к чему я могу тебя подпустить.- Ик! Ик! Ик! Икота вернулась. Эта злая, паническая икота, от которой у меня начинали болеть виски, словно молотками.

-Макс, я думала, между нами больше нет секретов. Мы же договорились быть честными друг с другом, открытыми. – голос мой дрожал, едва сдерживая слезы.

-Есть. И будут. Не все можно смешать с твоими маффинами, Лена. Не все можно просто так… переварить. Есть вещи, которые… не подлежат ассимиляции. Которые лучше останутся в прошлом, недоступными для анализа.- Он вошел в свою комнату и закрыл дверь. Не просто прикрыл, а захлопнул с такой силой, что по квартире прошелся эхом этот звук, отзываясь болью в моей груди. Я стояла посреди гостиной, опустошенная, растерянная, словно меня внезапно оставили одну на поле боя, бросили на произвол судьбы. От его холодности веяло такой силой, что я ощущала ее физически, словно она давила на меня, лишая воздуха. Снова эта стена. Снова эта дистанция.