Легкий, почти невесомый стежок ложится на плавное дыхание шелка. За ним аккуратно пристраивается второй, третий… Поправляя рукой непослушную прядь, чуть покачивая головой в такт негромкой мелодии, вышивальщица склоняется над работой. Зеркально-чистая гладь выкладывает лепестки роз, затейливым узором стелется по полотну. Нужно закончить работу в срок. Хорошо еще, что у нее в запасе целая вечность.
Солнце золотит тонкую нить, радужными бликами играет на стенах комнаты. Предельно-простой, словно келья монахини. Ничего, что могло бы отвлекать от работы, только стол, кресло и огромная корзина с шелками всех оттенков лучезарного света.
Музыка обрывается. С легким щелчком прозрачная бусина срывается и летит на гулкий медный поднос, но девушка успевает ловко подхватить ее. Привычным движением водворяет бусину на место, подвинув приготовившуюся занять ее место кричаще-алую соседку. Знакомая мелодия в который раз заполняет комнату, вызывая легкую тень улыбки на тонких губах. Этот мотив – далекий позабытый отклик, тихая колыбельная под земляничным закатом, ласковое прикосновение мозолистых рук, пахнущих парным молоком. Будто снова вернулась – сама не зная, куда и зачем. Но что-то пушистым котенком шевельнулось внутри, всколыхнув плотный полог забвения. Три бусины – палевая, бледно-зеленая и цвета утренней лазури сегодня прочно укрепились на своем невесомом постаменте, потеснив другие воспоминания. Чуть слышно напевая, девушка возвращается к своей работе, и тугие бутоны медленно начинают распускаться, поддавшись теплу ее рук.
Отредактировано: 13.07.2018