Калейдоскоп историй

Морок

жанры: славянское фэнтези, мистика, триллер

***

Парень продирался через кусты, отгоняя надоедливых мошек.

– Галя, ты где?

Ответом стало уханье совы – протяжное и зловещее. Антон чуть не выронил в кусты телефон, которым подсвечивал путь.

– Какого хрена я вообще повелся на эту фигню... – бурчал он себе под нос, отодвигая ветки деревьев, которые так и норовили хлестнуть по лицу или зацепиться за серую кенгуруху.

Идея провести романтик посреди леса с девчонкой, в которую он был влюблен с третьего класса, все больше казалась Велесовому Антону полным бредом.

– Свечи, стрекот кузнечиков, свежий воздух. Романтика...! – передразнил Антон девчачий голос. Его, конечно же, никто не услышал, но он хотя бы отвел душу.

Черт бы побрал такую романтику! Столько геморра ради обычного перепихона!

Велесов начинал злиться: непонятные шорохи и возня в темноте раздражали, заставляли нервно оглядываться по сторонам. Новолуние не облегчало задачу: отсутствие луны на небе делало перелесок, рядом со Старым Поселком невообразимо жутким, будто у окружающих деревьев отрасли глаза, которые прожигали спину внимательными жадными взглядами...

Не к месту вспомнил он о рассказах бабушки. Уж она-то, зная о его вылазке, ни за что бы не пустила бы его сегодня ночью не то что в лес, даже за порог дома. По древним поверьям ночь с 31 октября на 1 ноября считалась не самым подходящим временем для блуждания по темному лесу не только в Европе.

«Велесова ночь – не время для ночных прогулок, внучок», – в голове Антона прозвучали слова, сказанные ему, когда он был еще восьмилетним пацаненком. Скрипучий, чуть усталый голос бабушки будто витал в кронах, высившихся над ним деревьев. – «Бог Велес, бессмертный и почитаемый страж Нави, что хранит границу между двух миров, в этот день отпирает дверь между Навью и Правью [«Правь» — мир светлых богов. «Навь» — обитель тёмных божеств]. На границе встречаются два брата – одинаковые с лица, но разные, как свет и тьма. В эту ночь Чернобог получает Коло года, и холод воцаряется на земле. Полгода тьма правит балом. В эту ночь, пока братья ведут разговор, дверь остается открытой. И кто знает, что или кто может проникнуть в наш мир…».

Под ногой хрустнула ветка – парень подпрыгнул: натянутые нервы готовы были протяжно заскулить от любого, даже незначительного, раздражителя.

– Галя?! – снова позвал он: эхо отскочило от крон высоких сосен и вернулось к нему, как если бы он находился в пустой и просторной комнате.

Опавшие иголки, хрустели под ногами. А стонавший ветер больше не казался непривычно теплым для осени.

Антон почти дошел до места встречи – он торопливо продирался сквозь заросли малинка, бесцеремонно перегородившего тропинку, ведущую к небольшому озерцу.

Антон снова набрал свою бывшую одноклассницу. И снова – нет ответа.

Это уже начинало раздражать. Антон решил для себя, что, если Скориковой не будет на месте встречи – он просто развернется и уйдет. Даже не уйдет – а убежит, сверкая пятками. При свете дня лес не казался таким жутким, как в безлунную ночь.

Он был наполнен звуками. Далеко не очень приятными. Парню, казалось, что издалека доносятся отголоски тоскливого плача. Звуки шагов удваивались, создавая впечатление, будто он здесь не один. И за ним по следу идет еще кто-то. Невидимый. Чье хриплое и частое дыхание маскируется под вздохи старого леса.

Антон нервно обернулся. Но вокруг никого не было. Парень ускорился. Осталось обойти старую вербу, разросшуюся так сильно, что она казалась частью старого заваленного колодца. И тогда уже можно будет либо смело бежать обратно домой, сверкая пятками, либо...

Погрузиться в приятные мысли помешал шорох.

Парень остановился.

«Это всего лишь ветер», – попытался успокоить он себя.

Но странный шаркающий звук повторился. К нему добавилось приглушенное бульканье. И едва слышный стон.

И все эти пробирающие до дрожи звуки доносились со дна колодца.

И опять в голову полезли страшилки, рассказанные любящей бабушкой. Он вспомнил, почему раньше колодец накрывали крышкой. Чтобы не спугнуть и не разозлить обитающего там домового. Правда, в лесах колодцы строили, чтобы задобрить обитавшую в окрестностях нечисть. А значит…

Возня повторилась. Стала громче. Антон поежился, представляя обитателя покосившегося колодца. Перед глазами мелькнул образ скрюченной и сухопарой уродливой старушки с выпученными глазами, с рогами и хвостом.

Стук, тихий стук по влажному, заплесневевшему камню, прорезал тишину – он был слабый и почти невесомый, но парню показалось, что он прогремел на весь лес.

Сердце сжалось, как перед прыжком. Велесов стиснул плотную ткань в районе грудины, в какой-то бессознательной надежде пытаясь сквозь толстовку нащупать нательный крестик. Но вышла промашка – он уже лет как 5 его не носил.

Мороз прошелся вдоль позвоночника, проникая под кожу. Шуршание, стук и бульканье непостижимым образом складывались в жуткую мелодию.