Калейдоскоп судьбы

Глава 2.2

Войдя в комнату к мужу, она прислонилась к дверному косяку, глядя на Влада. Он по-прежнему разговаривал по телефону. Из трубки слышался властный голос Юры, но слов Алина разобрать не могла.

- Хорошо, - покорно сказал муж. - Уже выезжаю. Думаю, к четырем утра буду на месте.

Он отбил звонок, и пару минут они молчали, словно чужие.

Алина перевела взгляд на окно. На улице стемнело; шёл снег, и снежинки с любопытством прилипали к стеклу, словно хотели узнать, что делают люди в своих больших, тёплых домах. Если бы они могли понимать человеческую речь, Алина рассказала бы им, что они проживают здесь своё одиночество.

- На сколько уезжаешь? - спросила она у Влада.

- На неделю, может две. Как получится.
Те самые две недели, которые они хотели провести на Гоа. У него был такой несчастный вид, что Алина подошла к креслу и, сев на ручку, погладила мужа по плечу. Порой она казалась самой себе мамой Влада. Именно поэтому уже второй месяц оттягивала разговор о разводе.

- Ладно, - тихо сказала она. - Слетаем в другой раз. Это не последний наш отпуск.

Он молча обнял Алину за талию.

Тут ей захотелось проверить. Просто уточнить одну вещь. Сама не знала зачем, ведь всё давно выяснено.

- Кстати, я могла бы...

- Что? - в его голосе тут же появился металл.

- Ну... Просто... Я подумала... Зачем пропадать билетам? Я могла бы одна съездить.

- Нет. - Отрезал он.

Алина улыбнулась: проверила.

Когда они только познакомились, Влад сказал, что отдыхать они будут только вдвоём, и никакие «поеду с подружкой» не принимаются. Это тронуло Алину, она тоже придерживалась мнения, что отдыхать нужно семьёй, даже если та состоит из двух человек. Но сейчас был другой случай.

Его рука по-прежнему обнимала её за талию, но теперь Алине казалось, что её сдавили железным прутом.

- Но ведь пропадут деньги, - начала она.

- Не волнуйся о моих деньгах, - ядовито перебил Влад.

Алина криво усмехнулась: как говорится, получите и распишитесь.

- Я не хочу, чтобы к тебе липли молодые мальчики, - добавил он.

Его слова хлестнули словно пощёчина. Она хотела встать, но муж не отпустил.

- Я не давала повода подозревать себя в изменах, - холодно заметила Алина.

- Что-то вроде не пойман не вор? – усмехнулся он.

Ну, конечно, Юра испортил настроение ему, а он теперь хочет испортить ей. Хотя, надо признать, затевать разговор о поездке без него, было глупостью.     

- Что ж, надо провести ревизию твоего чемодана, - сухо произнесла Алина. – Думаю, пляжные шорты в горах не понадобятся. Как и многое другое.

Она вновь попыталась встать, и Влад снова удержал. Виновато прижался губами к ямочке на её ключице. Этого, по его мнению было достаточно, чтобы загладить вину за обидные слова. 

Алина отвернулась к окну. Там отражался ярко освещенный кабинет и двое в кресле: крупный блондин и высокая худощавая брюнетка с тонкими чертами лица, темными глазами и доходящими до плеч волосами. Многие называли Алину красивой, она же считала себя просто уставшей тридцатидвухлетней женщиной.

«Зато мама будет рада», - механически подумала она.

Мама очень боялась, как Алина полетит на самолете, ведь сейчас постоянно: то авария, то теракт. Надо будет позвонить ей сразу после отъезда Влада и сказать, чтобы не волновалась — никуда она не улетела, а сидит дома в тепле и покое, и завтра утром обязательно приедет к ней в гости. Звонить при муже Алина не хотела.

…

Стоя у дверей дома, Алина куталась в накинутую поверх платья шубу и ждала, пока джип Влада выедет со двора на улицу. Была у них такая традиция: если муж уезжал, Алина выходила проводить его — даже в холод и дождь. Раньше такие нежно-лиловые штрихи романтизма на сером холсте будней доставляли ей удовольствие, но в последнее время стали казаться просто глупостью: как в бородатом анекдоте про лебедей на замёрзшем пруду.

«Вернётся – поговорю о разводе, - подумала Алина. – Давно пора прекратить этот фарс». Влад моргнул на прощание «аварийкой» и выехал на улицу.

- Удачной дороги, - тихо сказала Алина, глядя, как за джипом опускаются автоматические ворота.

Вот и всё. Следующую неделю-две будут только она и огромный тихий дом. По средам и пятницам к ним приходит женщина из клининговой службы, но она не в счёт.

Развернувшись, Алина медленно направилась к крыльцу, глядя на освещённые окна второго этажа. в минуты, подобные этой, когда оставались дом и она, Алине начинало казаться, что у него есть душа. Печально, но даже прожив здесь два года, Алина не чувствовала себя «своей». Ей казалось, что дом по-прежнему относится к ней с недоверием. Может, потому что до неё в нём побывало слишком много женщин — высокомерных, строптивых, капризных, жеманных или, наоборот - резких, стремительных. Они приходили в дом, сразу считая его своим, смеялись, шутили, кокетничали, занимались сексом с его хозяином, были неистовы и своенравны...

Но постепенно вместо слов: «Я тебя люблю», всё чаще звучали упреки: «Ты меня ни во что не ставишь». После чего женщины начинали вымещать злость на доме: хлопали Александрийскими дверями, били об стены императорский фарфор, спьяну проливали на паркет виски... Так много историй и у всех одинаковый финал.

К появлению Алины дом отнёсся настороженно, будто знал наперед, что она надолго  не задержится. Напрасно она пыталась стать ему другом, меняла шторы на окнах, ставила цветы в высокие вазы, наполняла кухню ароматом свежей выпечки... Дом оставался к ней холоден и равнодушен.

А теперь и Алина потеряла к нему интерес и признала, что он был прав: она тоже вскоре отсюда съедет. Пока же она не готова к решительным шагам. Просто нанизывает на бусы жизни дни и ночи: серая бусина — чёрная, серая — чёрная, серая...