Калейдоскоп судьбы

Глава 3.1

Снегопад превратил город в огромную автомобильную пробку. Сидя за рулем «Фолкс Гольфе», Алина смотрела в зеркало заднего вида на облепленные снегом и ставшие одинаковыми машины. В них, словно застрявшие в коробках на конвейере цыплята, сидели люди. Наверняка, сейчас они психуют, звонят по мобильникам знакомым и рассказывают, как им надоели зима, снег, пробки, грипп, маленькая зарплата, очереди в супермаркетах и многое-многое другое, из чего состоит повседневная жизнь. И каждому представлялось, что в эту минуту он упускает что-то важное. Хотя, по сути, вся жизнь – всего лишь движение по конвейеру. Медленное и верное, до тех пор, пока впереди не появится большая металлическая заслонка. Без шума и блеска она поднимется, и на каждого цыпленка взглянет пустота.

Алина тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Нужно отбросить все лишнее и сосредоточиться на поездке. Когда она свернула с магистрали на дорогу, ведущую к посёлку «Ударник», где жила подружка Олеси, часы на приборной доске показывали половину одиннадцатого вечера. Алина взглянула на навигатор. «Ударник» обозначался серым пятном без улиц. В смске от Олеси было написано, что подружка живёт на Центральной, дом девятнадцать. Что же, придётся спрашивать у местных, хотя желание ехать туда сошло на нет. Единственное, чего хотелось, развернуться и быстро-быстро вернуться в город. Однако Алина заставила себя ехать дальше: обидно провести столько времени в пробках и почти добравшись до места, сдаться.

По обе стороны дороги тянулись заснеженные поля, на которых чернели одинокие строения. Было глухо и дико, лишь вдалеке россыпью огней подмигивал оставленный город. Алина слышала только шуршание гравия под колесами, гудение двигателя, скрип дворников и собственное дыхание. Она сбросила скорость до тридцати, боясь провалиться в какую-нибудь яму. Здравый смысл вопил: поворачивай и возращайся! Упрямство подталкивало вперед: «Нужно добраться до цели. Иначе так и будешь типичной городской дамочкой, привыкшей ездить по широким проспектам и спасовавшей перед первой же трудностью». Ещё и навигатор уверял, что поселок будет через четыреста метров.

Он появился из снежной мглы неожиданно. Фары осветили столб с большой фанерой, на которой с трудом читалась надпись: «Ударник». Ни будки охранника, ни освещения. На фоне неба скорее угадывались, чем существовали в реальности очертания заборов и труб на крышах. Ни одного огонька, словно люди покинули это место. Алина затормозила, в растерянности глядя перед собой. Дворники счищали со стекла снежную кашу. Наверное, произошла ошибка, Олеся перепутала направление. Может в области есть еще один «Ударник» - полный огней и жизни.

Алина потянулась за лежащим на соседнем сидении сотовым, краем глаза уловила движение слева. Взглянув в окно, увидела, что мимо машины идёт высокий худой человек в длинном тулупе. Его голова была низко опущена, следом за собой человек тащил огромную бочку на полозьях. Алина так изумилась его появлению из ниоткуда, что несколько секунд просто сидела с открытым ртом. Затем торопливо опустила стекло и крикнула:

- Простите! - от холодного воздуха запершило в горле.

Человек остановился и повернул к ней суровое лицо с обвисшими обледеневшими усами.

- Извините, я немного заблудилась, - сказала Алина. – Вы случайно не из этого поселка?

- Нну, - промычал он, словно делая над собой усилие.

- А на Центральную не подскажете, как проехать? У меня навигатор барахлит.

Мужчина повернулся к посёлку и указал вперёд.

- Надо ехать прямо? – расшифровала Алина.

- Нну.

«Богатство» словарного запаса жителя «Ударника» поражало. Наверное, с его бочкой разговор и то вышел бы более информативный.

- Спасибо, – улыбнулась Алина.

Мужчина отвернулся и пошёл прочь.

- А почему у вас так темно? – крикнула она вслед.

Он не оглянулся.

- Вот дремучесть, - пробормотала Алина, трогаясь.

Но на душе все же стало веселее. Ничего, сейчас она найдет Центральную девятнадцать, заберет ключи, что бы они не открывали, вернется в город и будет с улыбкой вспоминать об этом маленьком приключении.

Она заехала в посёлок. Фары осветили развилку трёх узких улиц, на которых не смогли бы разъехаться две машины. Окна всех домов были темны и безучастны, в них отражалась луна. Алина в растерянности остановила машину, не зная, какую из трёх улиц выбрать. Открыла дверцу, вышла. Укатанная дорога была припорошена снегом, и единственными следами был только рисунок протектора от колёс её автомобиля. Вокруг не было ни души, улицы сдавливали угрюмые заборы.

Настроение, поднявшееся было после встречи с незнакомцем, вновь упало, и Алину охватили тревожность и уныние.

«Я здесь одна, - подумала она, оглядываясь по сторонам. – Во всём посёлке кроме меня никого».

Алина чувствовала, как дико колотится сердце. Умнее всего было сесть в машину, умчаться в город и ну к чёрту подружку вместе с ключами. Она взялась за дверную ручку, но  сама себя остановила: «Так. Стоп. Надо разобраться, чего именно я испугалась. Нет света? Может,  снегопад повредил ЛЭП, и в посёлке вырубился свет. Нет людей? Но это же не город, где бурлит ночная жизнь. Куда тут ходить? И вообще, людям завтра с утра ехать в город на работу на первой электричке, спать ложатся пораньше. Собаки не лают?»

Словно в ответ на её запрос, вдалеке визгливо залаяла собака. Алина вздрогнула всем телом и тут же облегчённо улыбнулась: «Ну, вот и хорошо. Жизнь есть».

Всаживая в наст каблуки, Алина подошла к крайнему забору, на котором белела табличка. Прочитала: Центральная улица, дом один. Прекрасно: ещё немного, и она на месте.  

Между тем, к одиноко лающей собаке добавилась вторая, третья, четвёртая. Посёлок наполнился разноголосыми тявканьями: тонкими, хриплыми; короткими «Уф! Уф» и длинными «Вавававаф». Никто  не выходил из домов и не утихомиривал их.

- Это просто собаки, - сказала себе Алина, села в машину и поехала по Центральной.