Калери. Heartbreaker (3)

ЧАСТЬ 3. Глава 1

-КАЛЕРИ-

Часть 3

HEARTBREAKER

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Все имена, персонажи, места, события и происшествия, фигурирующие в этом произведении, либо являются плодом воображения автора, либо используются с художественной целью. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистейшей случайностью.

Посвящается Тебе: за всё и навсегда.

Нью-Йорк, наши дни

ШОН: Порой мне кажется, что я до сих пор не научился жить рядом с тобой спокойно. Даже спустя столько лет.

Ты сидишь за рабочим столом возле окна, подобрав под себя ногу, и смотришь в экран ноутбука с пугающе завидной сосредоточенностью, отделяющей тебя от остального мира. Волосы собраны на затылке первым, что попалось под руку. Сегодня это карандаш. Несколько рыжих прядей выбились из прически и то и дело падают на лицо. Ты хмуришься, убираешь их за ухо и перечитываешь абзац, продолжаешь печатать, не замечая ничего вокруг. Когда ты работаешь, остальная Вселенная перестает существовать. Включая меня.

Ты совершенно не замечаешь, что вот уже несколько минут я стою в дверях кабинета и просто смотрю. На то, как быстро двигаются твои пальцы по клавиатуре в собственном ритме, как ты покусываешь внутреннюю сторону щеки, на кружку давно остывшего кофе у раскрытого блокнота с исписанными страницами. На экран, который все равно не могу разглядеть отсюда.

Ты снова где-то далеко. В одном из своих бесконечных миров.

Спустя столько лет ты все еще выглядишь точно также, когда пишешь: будто тебе снова двадцать, дедлайн наступает на пятки, а от одной главы зависит судьба всего мира.

Впрочем, если верить интернету, судьба мира действительно зависит от того, как и когда ты закончишь свою рукопись.

Телефон на столике в коридоре начинает звонить неожиданно громко, даже я вздрагиваю. Ты едва заметно морщищься, но не отвлекаешься от экрана. Я выхожу из кабинета так и не замеченным. Дом погружен в мягкий вечерний полумрак. Только на кухне горит небольшая лампа над островом, оставляя золотисное пятно света на столешнице. Телефон продолжает настойчиво вибрировать.

– Алло?

Голос женщины в трубке такой быстрый и сумбурный, словно она боится, что я обору разговор раньше, чем она закончит предложение. Я слушаю несколько секунд.

– Добрый вечер. Нет, боюсь, Джейн сейчас работает… Да, понимаю… Конечно, я обязательно передам ей утром.

Женщина продолжает что-то вдохновленно говорить.

– Мемуары? – переспрашиваю я и улыбаюсь раньше, чем успеваю это осознать.

Господи. Когда мы познакомились, ты радовалась оценке профессора по литературе, а теперь люди засыпают тебя просьбами написать автобиографию.

Закончив разговор, я еще несколько мгновений держу телефон в руке. Дом снова погружается в своеобразную тишину, нарушаемую легким щелканьем клавиатуры. Я прислоняюсь плечом к стене и на миг закрываю глаза.

Все это до сих пор кажется нереальным: слышать твое имя в стенах нашего общего дома, отвечать на звонки, адресованные тебе. Иногда думаю, что часть меня так и осталась в том чикагском общежитии, где мы были молоды настолько, чтобы считать будущее бесконечным. Если бы тогда кто-нибудь сказал мне, что однажды мы будем жить вместе и спорить из-за того, что ты снова легла поздно ночью, не поужинав, я бы рассмеялся тому человеку в лицо.

Это казалось невозможным все прошедшие годы. Как и ты сама.

А еще я боюсь однажды проснуться и обнаружить, что Нью-Йорк нам просто приснился. Наверное, это никогда не пройдет – вот это ощущение, что я живу одновременно в двух разных реальностях. В одной из них ты – автор, чьи книги переводят на десятки языков, а герои через неделю впервые появятся на стримингах по всему миру. А в другой – все та же Калери, забывающая поесть, когда увлечена работой, оставляющая кружки по всему дому. Женщина, которая может разбудить меня среди ночи вопросом о персонаже, существующем исключительно в собственной голове. Наверное, именно ее я и люблю больше всего. Не ту, которую знает весь мир. А вот эту, свою Калери.

Телефон снова звонит. На этот раз уже мой. На экране высвечивается имя исполнительного продюсера. Я вспоминаю, что завтра утром встреча с инвесторами и переговоры о новом проекте, который меня преследует после поездки в Новый Орлеан. Когда-то подобные звонки заставляли меня подрываться с места, но теперь нет. Мир не рухнет, если я не отвечу. За двадцать лет работы в этой индустрии я наконец это понял. Потому, когда телефон замолкает, отправляю вслед звонку короткое сообщение: «Поговорим завтра».

Из кабинета по-прежнему доносится тихий перестук пальцев по клавиатуре. А я вдруг думаю о том, что через неделю весь мир будет обсуждать долгожданный сериал. Журналисты будут спрашивать тебя о персонажах, фанаты строить теории о скрытых смыслах, недоброжелатели – искать подтексты и параллели из прошлого. И никто не узнает, что прямо сейчас создательница всего этого хаоса сидит в любимом оранжевом свитере и ругается на собственную рукопись, в третий раз переписывая одну и ту же сцену.

Улыбнувшись этой мысли, я отправляюсь наверх. На девятой ступеньке привычно скрипит половица. Я уже сбился со счета, сколько раз собирался ее заменить, но каждый раз ты останавливала меня одним и тем же взглядом – будто я собирался избавиться не от старой доски, а заняться капитальным ремонтом. «У дома тоже должна быть память, Шон».

В итоге половица осталась. Как и маленькая трещина на плитке возле кухонного острова. Как и десяток старых фотографий над камином, которые ты постоянно переставляешь по собственному, совершенно непонятному мне принципу.