Калибровка

Глава 6. Восход

Свет в архиве Земного департамента был приглушенным, рассчитанным на длительную работу без усталости глаз. Эрика провела рукой по холодной поверхности терминала в одном из кабинетов отдела статистики — удаленном от ее рабочего места и, что важнее, от прямого контроля Архана. Ее пальцы, привыкшие к быстрому и точному вводу данных, сейчас двигались с непривычной осторожностью, почти робко.

Предупреждение Архана о Дарте висело в воздухе, но оно не остановило ее — лишь оттолкнуло к другой загадке, более личной и потому еще более неотступной. Пока одна часть сознания пыталась анализировать случившееся на Кеплер-97, другая, против ее воли, возвращалась к… Кеплер-97 и Джету Грею. Вернее, к Беннету Гейту.

Она, как ни старалась, не могла выбросить из головы этот простой вопрос: за что? Что должен был сделать человек его круга, его положения — меценат, член попечительского совета, — чтобы вместо почета получить стирание и ссылку? Ни одно из стандартных серьезный обвинений — кража, мошенничество, насилие — не ложилось на знакомый образ с фотографии. Эта мысль грызла ее уже не как куратора, а просто как человека, который случайно прикоснулся к чужой тайне. Игнорировать это она больше не могла.

Под пальцами ожил экран, предлагая доступ к массивам информации. Официальные базы данных для сотрудников ее уровня были бесполезны — они показывали лишь сухую служебную биографию Джета Грея, адаптанта. Ей нужно было докопаться до Беннета Гейта.

Она начала с общедоступных архивов светской хроники. Статьи о благотворительных балах, фотографии с открытия новых корпусов в университетах, интервью о будущем образования. Улыбка, уверенность, безупречный костюм. И всегда рядом на официальных фото — она, Алиса Гейт. Художница, известная своими скульптурными инсталляциями. И их сын, Лео. На снимках он рос: вот малыш на руках у отца, вот мальчик лет десяти, старательно вышагивающий рядом с родителями по красной дорожке.

Семья – идеальная, как с обложки журнала.

Эрика переключилась на внутренние, но не классифицированные базы данных — реестры собственности, финансовые отчеты благотворительных фондов. Все было чисто. Фонды работали, деньги тратились по назначению, налоги платились исправно.

Но где-то же должен был быть сбой. Трещина в этом идеальном фасаде.

Она сузила круг поиска, вводя запросы по делам, которые вела прокуратура в последние два года перед исчезновением Гейта из публичного поля. Исключала мелкие правонарушения, сосредоточилась на крупных финансовых махинациях, корпоративных преступлениях.

И тут она нашла его. Не как обвиняемого, а как... фигуранта в совершенно неожиданном контексте. Служебная записка отдела безопасности одного из его фондов, адресованная совету директоров. Тема: «Инцидент GCR-734».

GCR-734 — аббревиатура отозвалась в памяти смутным эхом.

Она пролистала документ. Сухой, казенный язык. «...инцидент признан исчерпанным, утечка информации локализована, ответственность возложена на младшего аналитика Дж. Реймонда...» Ничего конкретного. Ни сути инцидента, ни роли Гейта. Просто упоминание его имени в списке получателей отчета.

Эрика откинулась на спинку кресла. GCR. Глобальный Договор по Беженцам. Стандартная расшифровка. Но какое отношение к беженцам мог иметь Беннет Гейт, чья основная деятельность была сосредоточена вокруг финансирования астрофизики и высшего образования? Его фонды никогда не пересекались с миграционными вопросами. Это было за пределами его мира.

Она ввела в поиск «GCR-734» отдельно.

Доступ ограничен. Требуется уровень допуска 6 и выше.

Эрика уставилась на красную строку предупреждения. У нее был уровень 4 — стандартный для координатора адаптации.

Она попробовала обойти блокировку, введя запрос через реестр служебной переписки. Может, хотя бы упоминания...

Доступ ограничен.

Через архив Глобального Договора по Беженцам.

Доступ ограничен.

Даже через открытые новостные базы — ничего. Словно этого инцидента никогда не существовало. Или его методично вычистили из всех источников, доступных ее уровню.

В коридоре раздались шаги. Быстрые, четкие, с легким стуком каблуков. Эрика замерла, вслушиваясь. Шаги приближались без тени сомнения, прямо к ее двери.

Пальцы метнулись к панели, закрывая все вкладки. История поиска — стереть. Логи активности...

Дверь распахнулась без стука. На пороге, подбоченясь, стояла Маринна Вейс — последний человек, которого Эрика хотела сейчас видеть. Сегодня на ее голове вместо безупречно ровных белых волос были аккуратно уложенные розовые волны. Макияж оставался как всегда безупречным, но впечатление немного портили сжавшиеся в недовольстве губы.

— Ланн! — ее голос прозвучал как щелчок в тихой комнате. — А я думаю, куда ты пропала! Твой планшет не отвечает на служебные запросы, все отчеты висят в ожидании. Ты что тут делаешь?

Эрика почувствовала, как адреналин, готовый было затопить ее ледяной волной, сменился раздражением. Она медленно поднялась, стараясь выглядеть уставшей и занятой.

— Сверяю архивные данные статистики по долгосрочной адаптации, Маринна. Алгоритм кросс-проверки выдал ошибку, приходится перепроверять вручную. Что случилось?

— Что случилось? — Маринна фыркнула, скрестив руки на груди. — У всех работа, а ты в архивах копаешься. Мне к пяти сводку сдавать, а от тебя ни цифр, ни выводов. Архан будет требовать — что я ему скажу? Что его сотрудники в рабочие часы личными делами занимаются?

— Я не личными вопросами занимаюсь, — парировала Эрика, с силой нажимая кнопку выхода из системы. Экран погас. — Я работаю. И если бы мне не приходилось тратить время на поиск свободного терминала из-за того, что мой не чинят, я бы уже все сдала.

Маринна оценивающе осмотрела ее, затем комнату.

— Ты выглядишь нервной, — заключила она. — На работе без причины задерживаешься. Может, тебе к психологу сходить? У нас есть программа по предотвращению выгорания, я тебе памятку скину.