Калибровка

Глава 13. Лицом к лицу с бездной

Планета встретила ее тишиной.

Не искусственной, выхолощенной тишиной Основы, где каждый звук был спланирован и заглушен, и не напряженной, пропитанной скрытым страхом тишиной Кеплер-97. Это была глубокая тишина большого, пустого пространства — тишина мира, где человечество еще не успело расплодиться настолько, чтобы заполнить собой каждую щель.

Тау Кита е оказалась миром пастельных тонов и обманчивой мягкости.

Воздух под куполом столичного порта «Новый Эдем» был влажным и плотным, словно невидимая вата обволакивала легкие при каждом вдохе. Он пах чем-то сладковато-пряным, совершенно незнакомым — возможно, местной флорой, которую пытались адаптировать для терраформирования. Небо за поляризованным щитом купола было не голубым, а перламутрово-белесым, словно затянутое тонкой шелковой вуалью. Даже свет двух солнц — основного, желто-оранжевого, и его тусклого спутника — казался приглушенным, рассеянным, лишенным резких теней.

Архитектура колонии разительно отличалась от вертикальных джунглей Основы или ровных линий Кеплер-97. Здесь все было приземистым, обтекаемым, словно пытавшимся слиться с плавными линиями местного ландшафта — невысоких холмов, покрытых сиреневатой порослью, похожей на мох, но более жесткой, кристаллической. Здания были широкими, с покатыми крышами, облицованными каким-то композитным материалом, который менял оттенок в зависимости от угла падения света — от бледно-розового до теплого охристого. Между строениями тянулись широкие проспекты, почти пустые в этот утренний час. Колония дышала размеренно, неторопливо. Здесь не было безумного ритма Основы, где каждая секунда на счету.

Эрика стояла в зоне прилета, сжимая ручку своей дорожной сумки так, что костяшки побелели, а в ладони впечаталась текстура синтетической кожи. Ее сердце отчаянно колотилось где-то в горле, мешая дышать, и она чувствовала себя странно обнаженной, беззащитной.

Здесь не было вездесущих камер.

Точнее, они были — в порту, на основных магистралях, — но их плотность была в десятки раз меньше, чем на Основе. Здесь не отслеживали каждый шаг, каждый взгляд. Людей было мало, а территория — слишком велика, чтобы обеспечить тотальный контроль. Это должно было приносить облегчение, но вместо этого Эрика чувствовала странное головокружение, словно внезапно сняли тесный корсет, и теперь тело не знало, как держать равновесие без привычной опоры.

Она оказалась здесь благодаря Алисе Гейт.

Они договорились никогда не встречаться и контактировать в случае только самой острой необходимости. Но ни одна из них не могла предположить, что необходимость наступит так скоро. Эрика написала Алисе всего два сообщения: в первом попросила о помощи, а во втором кратко изложила ситуацию. Уже на следующий день на электронную почту пришло письмо с билетом на Тау Кита е. А еще — настоящее, физически ощутимое письмо с вложением: одноразовой картой с местной валютой и маленькая записка, которую Эрика тут же смыла в водосток. Записка содержала координаты. Адрес Джереми Реймонда.

Алиса даже не попросила поделиться с ней информацией, если Эрика что-то обнаружит.

Алиса Гейт рисковала, и теперь Эрика была ей должна. Должна была сдержать обещание и исчезнуть из их с Лео жизни.

На Основе и даже на Кеплер-97 она была частью системы, шестеренкой, чьи движения были предопределены инструкциями, протоколами, чужими решениями. Здесь же она была никем. Чужепланетной пылинкой, занесенной ветром в чужой, безразличный мир. Ее первое активное, незаконное расследование начиналось здесь, в тысячах световых лет от привычного кокона служебных пропусков и санкционированных запросов.

Но прежде чем идти к Реймонду, ей нужно было понять, с кем именно она имеет дело.

---

Эрика сняла номер в небольшой гостинице недалеко от порта — ничем непримечательное место для транзитных пассажиров. Номер был крошечным и безликим, но ей большего и не требовалось. Она бросила сумку на кровать, достала планшет и начала собирать информацию в местных сетях планеты.

Джереми Реймонд оказался на удивление заметной фигурой — во всяком случае, в локальных научных кругах Тау Кита е.

Его профиль в научной базе колонии был активным и регулярно обновлялся. Последняя публикация датировалась тремя днями назад и являлась явным продолжением предыдущей статьи: «Адаптивные стратегии терраформирования: опыт внедрения биоценозов класса b на планетах с высоким содержанием метана». Сложное название, за которым скрывалась вполне конкретная работа — Реймонд занимался мониторингом того, как искусственно внедренные экосистемы приживаются в агрессивной атмосфере.

Эрика кликнула на его профиль.

Биография была лаконична:

«Перевод в колонию Тау Кита е в 2276 году. Должность: аналитик отдела планетарной экологии. Специализация: мониторинг атмосферных изменений, долгосрочное моделирование климатических процессов. Образование: Институт космических исследований, Основа (2268–2274). Научная степень: кандидат физико-математических наук».

Эрика перечитала последнюю строку три раза.

Институт космических исследований. Физико-математические науки. Не экология, не биология, а физика и математика.

Она открыла список его публикаций и начала пролистывать.

Самые свежие, за последний год, были действительно посвящены терраформированию и экологии. Сухие, методичные работы о концентрации кислорода, о циклах углерода, о выживаемости адаптированных растений. Работы хорошие, профессиональные, но... скучные. Прикладные. Такие, какие пишут сотни специалистов в сотнях колоний.

Но чем дальше она листала назад, тем интереснее становилось.

Год назад, перед самым переводом на Тау Кита е, был разрыв. Почти месяц — никаких публикаций.

А еще раньше, два года назад, его работы были совершенно другими.

«Моделирование влияния высокоэнергетических частиц на нейронные структуры: расширенный анализ» — совместная работа с Еленой Корвиной.

«Нуклеосинтез европия в сверхновых тонкого и толстого дисков Галактики» — в соавторстве с Коэном.