Калибровка

Глава 16. Белый мешок

Тишина здесь, на нулевом уровне, была не просто отсутствием звука. Она являлась материальной, плотной субстанцией, которая поглощала любой шорох, как черная дыра поглощает свет. Гул в ушах, мерный стук сердца, даже едва уловимое движение воздуха в легких — все это тонуло в ватной, безжизненной пустоте светлой камеры. Эрика сидела на лежаке, вжавшись спиной в холодную, идеально гладкую стену. Она не была твердой — это была обманчивая нежность. Материал, напоминавший белую, идеально гладкую замшу, назывался «Убаюкивателем». Он обладал нестандартными свойствами: чем сильнее было воздействие, тем плотнее и непроницаемее он становился, гасил любую силу. Можно было упереться в него всем телом, и он лишь мягко поддавался, как подушка, не оставляя ни вмятины, ни надежды на сопротивление. Мягкость, не сулящая уюта, а лишь подчеркивающая безысходность.

Эрика давно перестала пытаться определить время — здесь не было ни дня, ни ночи, только ровный свет, генерируемый биолюминесцентными панелями. Он не отбрасывал теней, стирая саму перспективу.

У нее забрали все. Не только куртку с вшитым потайным карманом и планшет, но и часы, и даже шнурки от ботинок. Оставили ее в стандартном сером комбинезоне наедине с мыслями — единственным, что осталось ей в этом стерильном аду.

Мысль, что они правы, и она просто винтик, возомнивший себя мессией, возвращалась снова и снова. Увидела трещину в идеальной поверхности системы и решила, что нашла пропасть.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в гробовой тишине.

Эрика не шевельнулась, лишь глаза медленно поднялись к двери. Та отъехала в сторону без единого звука, пропуская двух мужчин в строгой, темной форме службы безопасности. Они не пересекли порог сразу, позволив ей осознать их присутствие, ощутить исходящую от них холодную, безличную угрозу. Потом синхронно шагнули внутрь. Их присутствие мгновенно сделало и без того тесную камеру еще меньше.

Первый следователь был помоложе и его лицо с еще мягкими чертами невольно располагало к себе. Лицо старшего напоминало невозмутимую маску; в пальцах с узкими костлявыми фалангами он сжимал папку.

Они заняли места напротив. Молодой положил руки на стол ладонями вниз. Мягко, почти по-дружески, улыбнулся. Его взгляд скользнул по ее лицу, по комбинезону, по белым от напряжения костяшкам пальцев.

— Эрика, — его голос был ровным, без эмоциональной окраски, словно он начинал обычную, рутинную рабочую встречу. — Предлагаю сегодня поговорить без протоколов и формальностей.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в давящей тишине. Его партнер тем временем извлек из кожаной папки блокнот, упакованный в прозрачный зип-пакет. Положил его на стол между ними. Этот простой молчаливый жест был красноречивее любых обвинений.

— Столкнуться с информацией о GCR-734... — молодой следователь продолжил, слегка склонив голову. — Это могло выбить из колеи любого. Вы увидели кое-что, что не вписывается в общую картину. И вместо того, чтобы воспользоваться служебными каналами... — он мягко развел руками, — ... выбрали собственное, кустарное расследование.

В это время старший следователь включил планшет. Голубоватый свет экрана отразился в его стеклянных глазах.

— Джереми Реймонд, — его голос был безжизненным, монотонным, словно синтезированный ИИ. Он не смотрел на Эрику, а изучал данные перед собой. — Официальный диагноз — антероградная амнезия вследствие гипоксического повреждения гиппокампа. — Узловатый палец провел по экрану. — Заключения трех независимых нейрофизиологов. — Быстрый взгляд на Эрику. Еще один скролл. — Елена Корвина — добровольный перевод в обсерваторию на Тритон, где продолжает активно и открыто публиковаться. Статьи доступны только на Тритоне. Дэвид Коэн — ксеноналитика, Земля. Пирр Форд — в 2274 осужден и отправлен на стирание к куратору Эрике Ланн — подопечный А-6315, новое имя Балдер Уинтер. Адаптация была успешно завершена два года назад. Сейчас Уинтер проживает на острове в южном полушарии и находится под надсмотром Тихоокеанского Департамента Адаптации. Беннет Гейт, осужден в 2276 году, стерт куратором Дином Каасом, новое имя – Джет Грей.

Закончив, он прямо посмотрел на Эрику; глаза были пусты, ни тени эмоций. Абсолютное, тотальное безразличие.

— Где здесь, госпожа Ланн, вы видите системный заговор?

Каждое слово, каждый предъявленный факт бил точно в цель, в самое основание ее уверенности. Эрика молчала, чувствуя, как почва уходит из-под ног, как ее тщательно выстроенная теория рассыпается на глазах, превращаясь в кучку мусора, склеенного паранойей и отчаянием.

Неужели, ошиблась? Неужели ее подопечный Валентайн Дарт – не Дэвид Коэн?

Молодой следователь наклонился чуть ближе. Его голос стал тише, доверительнее, почти заговорщицким.

— Деперсонализация, вот что произошло, Эрика. Вы не сумели вовремя остановить себя.

Он помолчал, изучая малейшие изменения в ее лице, в напряжении плеч.

— Давайте поговорим об этом. О вашей одержимости. О первопричине происходящего. — Он выдержал драматическую паузу. — Джет Грей.

Эрика замерла. Воздух словно загустел вокруг нее.

— Вы узнали его, — сказал второй. — И не доложили, не внесли это в протокол.

Он развернул планшет. На экране — они в парке. Кадр, снятый с верхнего ракурса, словно глаз бездушной птицы. Именно тот миг, когда Грей обернулся, и его взгляд, внезапно лишенный притворной рассеянности, на долю секунды стал острым и узнающим. И на ее лице — не удивление, нет. Мгновенное, шокирующее осознание, запечатленное в идеальном качестве.

Молодой следователь мягко кивнул, как будто прочитал ее мысли.

— С этого все и началось, — его голос был почти сочувственным. — Момент узнавания. Не формального, а подлинного. Вы увидели в чужом подопечном не объект адаптации, а человека из своего прошлого. И позволили этому образу захватить вас.

Он обвел пальцем ее застывшее лицо на экране. Они увидели, что узнала она, но не поняли, что и он узнал ее. Эта мысль шокировала Эрику едва ли не больше всего остального.