Калика и Лика

2

Перед глазами все крутилось. Жесткие ветки били меня по лицу и ладоням, влажная трава жалила холодом, в бока и бедра с силой впивались камни. Где-то потерялся телефон, выпущенный мной от неожиданности из рук. Навалилась темнота, и я перестала понимать, где верх, а где низ, пока не остановилась, больно ударившись спиной о какое-то дерево. Рюкзак, конечно, смягчил падение, но этого было недостаточно.

Какое-то время я неподвижно лежала, наслаждаясь передышкой. Царапины саднили, да и без синяков наверняка не обойдется, но хотя бы кости целы. Черт, да хорошо, что вообще жива осталась. Приложилась бы головой об камень – и поминай как звали. Затем я медленно села. Боже, как темно. Ничего не видно. Переждав немного, чтобы голова перестала кружиться, поднялась и начала осматриваться в поисках телефона.

Там ведь был включен фонарик, верно? Значит, он не должен светиться в траве, где бы ни упал? Увы, вокруг было по-прежнему одна беспросветная мгла. Наверное, телефон упал лампочкой вниз. А может, и совсем сломался.

Ладно, не беда. Глаза начинали понемногу привыкать к темноте. Теперь надо было хотя бы вернуться на дорогу. Не знаю, что там такое громкое и страшное, но дорога приведет меня либо на станцию, где я уже была, либо в город, куда мне и нужно попасть. Беспроигрышный вариант. Осталось только определиться с направлением.

В фильмах следопыты определяли путь, которым кто-то прошел, по примятой траве или сломанным веткам кустов и деревьев. Я была уверена, что уж этого-то добра по маршруту моего падения будет достаточно, но реальная жизнь была не так предсказуема. Или это из меня следопыт не вышел. Как бы то ни было, тусклого света месяца, время от времени вылезавшего из-за облаков, хватало только на уклонение от деревьев. И то лишь потому, что они казались мне темнее всего остального.

Может, удастся понять, где люди, по звукам? Я сосредоточилась, стараясь уловить стук колес поезда, гудки, звук двигателя машины, человеческие голоса. Что-нибудь. Что угодно. Любой знак. Но вокруг всё так же шумел лес и кричали птицы.

Оставаться на месте было страшно и холодно. Для костра у меня с собой ничего не было, по деревьям лазать я не умела, а сидеть внизу, пока где-то бродит то страшилище… Ну уж нет. Тем более дорога не могла быть совсем уж далеко. Вряд ли моё падение продолжалось дольше пяти минут. Постаравшись вспомнить, с какой стороны дерева оказалась, когда ударилась об него, я перешла туда, провела рукой по шероховатой коре, повернулась к ней спиной и медленно побрела вперед.

Время словно замерло. Никак нельзя было понять, прошел ли час или это были всего лишь несколько минут. Я шла и шла, аккуратно переставляя ноги на скользкой траве, спотыкаясь о разбросанные повсюду ветки, ощупывая пространство перед собой и продолжая выискивать телефон. Ведь если он тут, то можно будет с облегчением установить: направление выбрано верное. Однако сколько бы я ни смотрела, телефон мне на глаза не попадался.

Немного погодя облака рассеялись, и стало чуть светлее. Жаль только, дорога так и не появилась. Или город, который я видела со станции.

Внезапно деревья стали постепенно редеть, а потом и вовсе расступились, пропуская меня на просторную лесную поляну. В ее центре возвышался темный, старый и чуть покосившийся бревенчатый дом. Низкое покосившееся крыльцо было чем-то завалено, чуть в стороне горкой лежали сухие ветки. На дрова, наверное. Ни машины, ни даже велосипеда рядом не было, но из щелей между ставень двух обращенных ко мне окон пробивался слабый желтый свет, а из трубы на крыше поднимался белесый дымок. Не вполне та цивилизация, которую я так искала, но все же!

«Эй, люди добрые», - почти сорвалось у меня с губ, но я успела себя остановить. Да, здесь определенно обитали люди, но добрые ли? Редко кто в наше время селится посреди глухого леса, не обзаведясь при этом каким-нибудь транспортом. Или забором, его отсутствие особенно бросалось в глаза. И если у хозяина этого дома были причины так поступить, я хочу узнать о них до того, как выдам свое присутствие.

Стараясь не шуметь и не делать лишних движений, я подошла к ближайшему окну. Оно оказалось довольно высоко, и чтобы заглянуть в светящуюся щелочку, мне пришлось осторожно залезть на перевернутое ржавое ведро, лежавшее неподалеку. Крепко вцепившись пальцами в небольшой выступ на бревне, я приблизила лицо к ставням и присмотрелась.

Владелец этого дома явно приложил много усилий, чтобы отделать его «под старину». Честно говоря, я вообще не замечала современных элементов обстановки. Свет исходил из нутра массивной печи, занимавшей без малого две трети одной из стен. На деревянных стенах не было ни ковров, ни картин, не говоря уж о такой роскоши, как телевизор или зеркало. Так, пара гвоздиков с висевшими на них тонкими кухонными полотенцами. Широкий, грубо сколоченный стол и пара лавок ему под стать. Ряд полок под потолком, который потерялся где-то наверху в полумраке. К слову, нигде не было ни малейших признаков электричества, таких как лампы или розетки. А в углу стояла широкая, накрытая несколькими тонкими досками бочка. Такие сейчас редко где встретишь: максимум дерева, минимум железа и никакого пластика.

Вдруг внутри дома что-то заскрежетало, заскрипело, и часть стены рядом с печью дрогнула и поползла в сторону. Ах нет, это была дверь, которую я поначалу не заметила. Довольно низкая и узкая, как и полагалось в старинных домах. И вот теперь через нее кто-то пролезал, хрипя и кряхтя от натуги.

Ох, не знаю, а человек ли это вообще?

Хозяин дома был огромен. Через дверь его обтянутые бесформенной рубахой плечи пролезали только по очереди, а массивное брюхо и вовсе застряло. В комнату он пропихивал себя с усилием, тряся головой и упираясь руками в пол и стену, а когда все же совладал с проемом, то стало ясно: рос этот мужчина не только вширь, но и вверх, и теперь подпирал головой потолок, даже не выпрямляясь. Пожалуй, хорошо, что его лицо осталось скрыто длинными нечесаными волосами.