Калика и Лика

6

Мое первое утро в новой жизни было прекрасно. Мягко светило теплое солнце, золотистым бликам которого я радовалась, как ребенок, повсюду разносились жизнеутверждающие птичьи трели. Легкий ветерок лениво шелестел листьями берез, едва тронутыми осенней желтизной, изредка прокатывался мягкими волнами по верхушкам полевых трав на опушке, где мы с Юрасом, выбравшись из леса, расположились отдохнуть.

Честно говоря, только здесь я смогла дышать полной грудью. Несмотря на все уговоры, до этого мой разум немного бунтовал при мысли о том, что вокруг именно то время, когда происходили все известные мне сказки и былины. Именно отсюда брали свое начало легенды и мифы, здесь крепли и развивались некоторые праздники и традиции.

Но мыслила я по-прежнему трезво. А стоило обежать глазами залитый солнцем светлый березняк, который пришел на смену той мрачной чаще, с которой я начала свой путь, и в душе воцарился покой. Только растирая между пальцами чуть шероховатый листок и ощущая на лице нежную прохладу ветра можно ощутить, что реальной была не только недавняя опасность, но и все вокруг меня. Что приятно, ведь оказавшись вдали от всего привычного, от всех, кто был мне знаком, я могла опираться только на свой рассудок и чутье.

Теперь ничто не мешало мне наслаждаться своим приключением.

Разве что сбивающая с ног усталость.

Юрас, кажется, тоже был совершенно без сил. Прошлой ночью он мало того, что получил несколько царапин и ушибов, так еще и перенапряг руку при переноске разных тяжестей. Да и не спал вдобавок непойми сколько времени.

В общем, стоило нам выйти из леса, как мы тут же повалились на землю под ближайшим кустом, подложили сумки под голову и уснули. Глупо и опасно, знаю, но меня в тот момент не волновали ни люди, ни звери, ни что-либо еще. На страх просто не осталось сил.

Поспав пару-тройку часов, я проснулась еще до того, как солнце оказалось в зените. Затем бодро вскочила на ноги и, стараясь не визжать, деловито смахнула с себя всех наползших за это время насекомых. Опасными они не казались, а моя прививка от клещей еще должна была работать, но даже так: ненавижу ощущать на своей коже щекотку этих крошечных противных лап!

Одновременно со мной проснулся и Юрас, повторивший мой танец избавления от насекомых и посетовавший на то, что мы умудрились уснуть недалеко от муравейника. Хотя, принимая во внимание мою вчерашнюю усталость, я могла бы заснуть и на самом обиталище муравьев.

Рассматривать моего спутника при свете дня было еще занимательнее, чем ночью. Волосы у него на голове оказались светло-русыми, местами будто бы выгоревшими на солнце, а вот борода была на тон-другой темнее. Глаза блестели пронзительной синевой, бледной у зрачка и густевшей ближе к краю, но сильнее прочего меня поразила его улыбка. Широкая, лукаво-озорная и искренняя – одним словом, такая, от которой мое сердце начинало чаще биться и бросало в жар.

Затем на некоторое время мы разошлись по разным кустам, а когда я вернулась обратно, то обнаружила на месте нашей стоянки самый настоящий первобытный пикник: сложенные в неглубокой ямке ветки для костра, несколько достаточно ровных палочек-шампуров и аппетитная кучка сырых еще белых грибов и подберезовиков. Когда-то давно мне даже удавалось съедобно поджарить их на огне, но, если то же потребуется от меня сейчас… Что ж, попробую, конечно, только нужно будет стряхнуть с этих навыков ну очень много пыли.

Юрас тем временем задумчиво пересматривал содержимое своих узлов. Закончив с одним, он потянулся ко второму - как раз тому, что издавал жалобное бренчание, – и вынул из него какой-то старинный музыкальный инструмент. Там было много струн, и они крепились на большом деревянном каркасе треугольной формы с несколькими круглыми несквозными отверстиями. О, да это ведь гусли! Жаль только, что падение не прошло для них бесследно: часть струн оказалась порвана, другие разболтались, и дерево в нескольких местах пошло трещинами.

Никогда не дружила с уроками музыки, но не думала, что это когда-нибудь проявится так.

- Прости за это, - сказала я, в знак покаяния складывая на груди сцепленные в замок руки. – Я не хотела. Думаю, так случилось, когда мы столкнулись и упали.

- Полно печалиться, - усмехнулся Юрас, тем не менее продолжая озабоченно осматривать инструмент. – Это дело поправимое. Кушание лесное отведаем, опосля и примусь. А ты покамест поведай мне, Лика, кем будешь и отколе сюда явилась. Теперь-то времени у нас довольно.