Калика и Лика

8

Уговорить Юраса взять меня с собой было ох как непросто. Сначала он уговаривал меня поискать тех, с кем я путешествовала до того, когда якобы потерялась. Затем предлагал помочь в возвращении домой, а точнее, проводить до места, откуда можно отплыть в мои земли. И только после довольно спутанного рассказа о том, что я совершенно не представляю, откуда пришла в этот лес и куда нужно возвращаться, и просьбы не оставлять в одиночестве, Юрас со скрипом согласился путешествовать вместе со мной. Но только до тех пор, пока ему не представится возможность отправить меня на родину.

- Ужо не ведаю, достанет ли тебе сил, - с сомнением протянул он, - ибо путь я держу в славный город Муром, а до него далече будет. Три дня и три ночи минет, прежде чем покажутся пред нами его стены.

- Я буду в порядке, - заверила его, несмотря на неприятный холодок сомнения в животе. Едва ли три дня без душа можно назвать «в порядке». – А зачем тебе в Муром?

Юрас рассмеялся.

- Ибо странник я, Лика. Нет ни дома у меня, ни хозяйства. Едино живу я защитой простого люда, коего много повстречаю по пути туда, куда ветер меня понесет. И ныне это город Муром.

Логично. Хотя не скрою, было бы весело услышать что-то вроде «было мне видение» или «Велес просил об этом». А может, и услышу. Еще не вечер, как говорится.

- Перед тем, как мы отправимся в путь, прошу: позволь мне промыть и перевязать твои раны, - в очередной раз попросила я, чувствуя, как неизбежно начала меняться моя речь.

Тьфу, как же неприятно каждый раз себя на этом ловить! Ведь вроде бы я взрослая образованная девушка, но стоит мне с кем-то долго поговорить, и я начинаю подстраиваться под собеседника. Меняется стиль моей речи и лексикон, а иногда будто из ниоткуда берутся такие цветистые обороты, о существовании которых в своей голове я даже не подозревала.

Еще я не подумала о том, как мое предложение может быть воспринято человеком из такой дремучей старины. С другой стороны, если судить по слухам о всяких народных гуляньях, нравы в это время были вовсе не пуританскими.

Правда, это могли быть только слухи.

- Ты так радеешь обо мне, Лика. – Юрас широко улыбнулся, снова вгоняя меня в краску. – Добро, будь по-твоему.

Поднявшись на ноги, он развязал тесемки на вороте и быстрым движением стянул с себя рубашку. А затем шагнул вперед и присел на траву прямо передо мной.

На несколько секунд я растерялась. Волнение за здоровье и жизнь Юраса не рассеялось, но вот взгляд слегка заблудился. Температура неуклонно поднималась, мое лицо всё сильнее принималось гореть, и вместо оказания первой помощи я зачарованно рассматривала широкие сильные плечи, острые ключицы и рельефные мышцы рук. Нельзя было отвести глаз и от мускулов на груди и животе, которые завораживающе перекатывались при вдохе и выдохе.

А потом я заметила уже налившиеся темнотой синяки и глубокие рваные раны, и это привело меня в чувство. Пусть и отчасти, но мне удалось взять себя в руки и повернуться к рюкзаку.

Переехав от родителей, я взяла за правило не путешествовать без небольшой аптечки, в которой болтались лекарства на все случаи жизни. Даже на парах без блистера таблеток от головной боли и пластыря мне было некомфортно. Во время же более дальних поездок моя аптечка-косметичка так раздувалась, что занимала по меньшей мере десятую часть рюкзака. Просто не люблю выходить на улицу, когда болею. А уж если подкрадется такая напасть, как аллергия или отравление, то при всем желании пойти в аптеку не получится.

И вот сейчас моя запасливость оказалась как нельзя кстати.

Вытащив пластиковый флакон хлоргексидина и распаковав одну из стерильных марлевых салфеток, я начала осторожно, одну за другой промывать порезы и ссадины на плечах и груди Юраса. Старалась действовать спокойно и сохранять невозмутимый вид, но это давалось мне нелегко. Ведь передо мной был не просто пациент, а молодой и привлекательный – очень привлекательный – парень, чей внимательный взгляд неторопливо скользил по моему лицу.

Я ощущала тепло, исходившее от его загорелой кожи, вдыхала те же запахи, какие были вокруг в тот момент, когда ко мне вчера пришло чувство защищенности. А когда дошло дело до втирания мази с арникой в синяки, стало еще труднее: теперь стальные мышцы живота перекатывались прямо у меня под пальцами.

Наконец эта пытка эстетикой обнаженного мужского торса была окончена.

- Всё, - облегченно выдохнула, отстраняясь. – Сейчас уберу это, и можем идти.

Ничего не услышав в ответ, я подняла глаза на Юраса и слегка вздрогнула, натолкнувшись на его напряженный взгляд.