Калинов мост

Глава 1

«Не поднимайте пыли на жизненном пути»

Пифагор

Артем летел. Набегающий ветер шевелил мелкие перышки на шее. Широко раскинутые сильные крылья держались за воздух так, словно он и на самом деле был надежной опорой. Зоркие глаза видели на далекой земле все: дрожание травы, быструю серую спинку грызуна, спешащего куда-то по своим мышиным делам… Но сейчас интересовало другое — тяжелые сизые тучи впереди, которые время от времени прорезали ветвистые, ослепительно яркие молнии. Ветер усилился, навалился ледяным шквалом. Раскат грома потряс все существо, словно что-то ломая внутри. Ударила молния, и еще секунду назад казавшиеся такими надежными крылья вдруг вспыхнули…

— Как же так, сыночек?.. — выговорила скорбно мать, давно упокоившаяся где-то на окраине огромного московского кладбища, которое из-за размеров так и тянуло назвать Городом Мертвых.

— Все еще летаешь во сне? — с усмешкой вклинился кто-то, окутанный тенью.

Артему показалось, что был он то ли рогатым, то ли крылатым — над головой торчало что-то непонятное, что-то, что вполне могло быть или толстыми, чуть загнутыми рогами, или острым изломом сложенных за спиной огромных крыльев.

— Убирайся, тварь! — заорал Артем, пытаясь отогнать это мрачное существо от давно мертвой матери и заодно, спрятавшись за привычной агрессией, не показать собственный страх.

Но в любом случае из горла вырвался лишь птичий клекот. Да и земля была уже совсем близко. Кости, кажется, чувствовали неизбежный удар, ждали боль. Но ничего не произошло, потому что тот рогато-крылатый вдруг протянул руку и поймал Артемово птичье тело, подхватив его мягко и аккуратно. А после, приблизив к себе, шепнул, обдав запахом дыма:

— Я б убрался. Да только нужен ты мне…

Артем изогнул шею и яростно клюнул державшую его когтистую лапу. Рогатый вскрикнул, дернулся, разжимая хватку… И Артем — настоящий, не из сна; не птица, а человек — распахнул глаза, со свистом втянув в себя воздух.

Место было знакомым — та самая больничная палата, в которой он провел уже неделю. Все свое, родное: и ночь за окном, и взмаргивающая графиками и циферками аппаратура, и тусклая лампочка под потолком, которая сейчас вдруг показалась яркой, как Солнце — то самое Солнце, под светом которого Артем летал вот только что…

Рогатый! «Ты мне нужен!» Где? Все-таки в аду, который пророчили Артему не раз и не два?

«А я не хочу умирать! — яростно подумал он. — Я жить хочу! Я отомстить хочу! И хрена лысого ты меня получишь по первому твоему сучьему желанию!»

Лампочка под потолком вдруг вспыхнула еще ярче — так, что глазам стало больно, — и вдруг, заискрив, погасла. И сразу после на фоне светлого из-за городских огней окна обнаружился чей-то силуэт. Артем вздрогнул — в первую секунду, когда гость еще даже толком не попал в поле зрения, когда глаза только-только зацепили его, показалось, что над головой у него имеются уже знакомые рога-крылья. Но потом стало ясно, что все это Артему примерещилось и ничего такого у ночного посетителя нет — обычная мужская фигура, широкоплечая и высокая.

— Вы кто? — Голос был сиплым, задушенным, и сам же Артем со стыдом услышал в нем нотки паники.

— В ваших краях меня называют Велесом.

— Велесов? — по-прежнему туго соображая, переспросил Артем и сглотнул — ему все еще было страшно.

Гость хмыкнул, отрицательно качнув сильно обросшей головой — на фоне окна были видны довольно длинные пряди, которые, мягко завиваясь, острыми пиками торчали в стороны и вверх, — а потом вдруг оттолкнулся от подоконника, у которого стоял, и решительно подошел к кровати Артема:

— Нет. Это не фамилия. Скорее… должность. Страж Калинова моста, владыка развилок и перекрёстков. И получается так, что ты сейчас как раз в моем ведении. На перекрестке.

— Ага. А посередке камешек лежит с надписью: трындец, без вариантов? — храбрясь, спросил Артем.

В голосе незнакомца сквозило такое… Да чтоб ему! Такое воистину смертельное спокойствие, что по коже невольно продирал мороз. Да и лицо этого типа, неясно видимое в свете экранов обступавших Артема приборов, было… непростым. Мефистофельские брови — густые, смешливо изломленные посередине. Темные ироничные глаза. И диковатая, какая-то кудлатая борода, которая гостю тем не менее шла. Он смотрел внимательно, понимающе, совсем не зло, улыбаясь и глазами, и губами, но улыбка эта не грела ни разу, как и мягкий вроде бы голос.

— Ну… Да. Вариантов немного. Но выбрать путь все равно придется, раз уж я здесь…

— Между чем и чем выбирать-то?