Камасутра с двумя дьяволами

Пролог. Порочные фантазии Марни

Лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя серебристую полосу на смятом одеяле. В спальне стояла тишина, нарушаемая лишь далеким гулом ночного города и моим собственным прерывистым, частым дыханием.

Но в моей голове было отнюдь не тихо.

— Ты так идеально нас принимаешь, Марни, — низкий, бархатистый голос Джеймса вибрировал в моем сознании.

В моей фантазии он стоял позади, словно стена обжигающего тепла. Одна его широкая ладонь по-хозяйски легла мне на поясницу, жестко удерживая на месте, а пальцы другой собственнически впились в бедро, оставляя невидимое клеймо.

— Такая узкая, такая совершенная, — хрипло выдохнул Брент спереди.

Его руки зарылись в мои волосы, заставляя откинуть голову. От него исходил аромат чистоты и истинной мужественности, а пронзительно-синие глаза смотрели с такой первобытной страстью, что у меня поджались пальцы на ногах.

— Смотри на меня, девочка моя, когда я вхожу в тебя.

Во сне мое тело послушно подалось навстречу, дыхание сбилось от их сокрушительного, синхронного ритма. Ощущение двойной наполненности ошеломляло: это была глубокая, тянущая сладость, балансирующая на грани боли, но дарящая ни с чем не сравнимое, изысканное наслаждение. Каждое нервное окончание пылало, замыкаясь на этих двух властных мужчинах, которые каким-то непостижимым образом захватили всё мое существо.

В реальности мое тело вторило фантазии. Руки двигались с отчаянной, заученной поспешностью. Одной я направляла гладкий изгиб любимой стеклянной игрушки, скользящей в мою влажную тесноту. Другая, слегка подрагивая в темноте, нашла вторую, более деликатную. Ее прохладная поверхность обожгла разгоряченную кожу. Я с нажимом преодолела начальное сопротивление, и это тугое ощущение стало идеальным отголоском властного вторжения Джеймса в моем сне.

— Пожалуйста, — жалобно всхлипнула я, утыкаясь лицом в подушку. Эта мольба предназначалась им, Бренту и Джеймсу, даже когда я сама доводила себя до исступления.

— Что «пожалуйста», милая? — губы Брента, казалось, коснулись моего виска. — Скажи, чего ты хочешь?

— Еще. Мне нужно еще.

И они дали мне это. Ритм фантазии ускорился, превращаясь в жестокий и прекрасный танец. Мои руки вторили их неистовому напору. Двойное трение внутри закручивало спираль напряжения так туго, что я, казалось, вот-вот разлечусь на куски. Влажные, непристойные звуки сейчас казались мне самой прекрасной музыкой на свете. Я чувствовала, как нарастает волна, достигая той самой точки невозврата перед падением в бездну.

— Кончай для нас, Марни. Прямо сейчас, — приказ Джеймса прозвучал абсолютно безапелляционно, словно спусковой крючок, нажатый прямо в моей душе.

Я выгнулась дугой над кроватью. Беззвучный крик застрял в горле, прежде чем сорваться с губ:

— Джеймс! Брент! О боже, да-а-а!

Их имена прозвучали громко и отчетливо в тихой спальне. Волна за волной сладостное безумие прокатывалось по телу, настолько мощное, что граничило с судорогами. Мое лоно жадно сжималось, трепеща от глубоких пульсаций, пока я представляла, как они оба до предела заполняют меня, изливаясь внутри горячим, терпким семенем.

— О-о-о… — снова простонала я в полубреду, разметавшись по простыням. Пальцы продолжали инстинктивно и медленно двигаться, нежно растягивая и лаская изнеможенное тело, чтобы продлить последние, угасающие искры удовольствия.

А затем наступила тишина.

Остался лишь бешеный стук моего собственного сердца да влажные следы остывающей страсти на коже и белье. Лунный свет теперь казался холодным и резким. Серебристая полоса на одеяле больше не походила на магию — скорее на безжалостный прожектор, выставляющий мои пороки напоказ.

Я лежала, совершенно обессиленная, тяжело дыша, пока эхо их имен медленно растворялось в воздухе. Блаженная истома, обычно такая теплая и уютная, стремительно испарялась, уступая место знакомому, ползучему страху.

Боже правый, что же я творю?

Дыхание снова перехватило, но уже по совершенно иной причине. Брент и Джеймс. Мои начальники. Двое мужчин, в чьих крепких, загорелых руках находилась репутация моего отца, а значит, и моя собственная. Они были старше меня на двадцать пять лет — именные партнеры в юридической фирме, где я работала.

Какого черта я с ними связалась?

Ведь я всегда считала себя «хорошей девочкой». Той, что прилежно делает всё, что ей скажут, и получает только высшие баллы. Но теперь… теперь я предавалась грязному, безумному, порочному сексу со своими боссами в конференц-залах, в их кабинетах и однажды даже на общей кухне. Рано или поздно нас поймают, и я буду уничтожена. Тогда доброе имя моего отца уже никогда не удастся очистить.

Но даже сейчас, когда пульс почти пришел в норму, внизу живота вновь проснулась отчаянная, тянущая тоска. Потому что именно это Брент Гибсон и Джеймс Грант делали со мной.

Возможно, для этих взрослых, состоявшихся мужчин я была лишь сексуальной помощницей юриста, сладкой игрушкой, которую можно использовать, брать и ласкать, когда им заблагорассудится. Но в то же время я чувствовала: наша запретная связь перерастает во что-то большее. Она затягивает нас троих всё глубже, глубже и глубже… пока мы окончательно не растворимся в безумии собственной страсти.