Камень. Биографический роман.

Владимир Шабля. КАМЕНЬ. Биографический роман. 1925 год, октябрь. Томаковка. Стих.

Владимир Шабля. КАМЕНЬ. Биографический роман.

1925 год, октябрь. Томаковка. Стих.

Так сложилось, что Данил Шабля с семьёй в 1925 году жили сравнительно сносно. Данил устроился на государственную службу, регулярно получая заработную плату и продовольственные пайки. Тёща продолжала работать поваром в больничной столовой. А жена Мария вела домашнее хозяйство и подрабатывала шитьём.

Единственный сын Петя, которому исполнилось пять лет, рос крепким здоровым мальчиком. Предоставленный самому себе, он целыми днями находился на улице, играя в компании таких же, как он, сорвиголов.

А вот младшему брату Данила повезло меньше: в его семье было трое детей, но никто из взрослых не имел постоянной работы, а потому семья жила впроголодь; к тому же старший 8-лётний сын Коля постоянно болел. Желая хоть как-то помочь брату, Данил взял Колю к себе. Петя с Колей как-то сразу сошлись характерами и души друг в друге не чаяли. Несмотря на приличную разницу в возрасте, они были на равных, поскольку Петя компенсировал недостаток опыта активной жизненной позицией, неугомонным темпераментом и острым умом.

Этой осенью Коля пошёл учиться в школу, а потому вечера напролёт просиживал за букварём и арифметикой, что страшно не нравилось неуёмному Пете, привыкшему проводить вечернее время в играх с двоюродным братом.

– Коленька, что сегодня задали читать? – ласково, но настойчиво спросила Мария, легонько трепля парнишку за пышную шевелюру.

Сама неграмотная, но по-крестьянски сообразительная, женщина понимала, что болезненному Коле просто необходимо освоить науки из чисто меркантильных соображений: так ему можно будет в дальнейшем хоть как-то заработать на жизнь. Вон ведь хотя бы и Данил: здоровьем и силой не блещет, но освоил бухгалтерское дело и имеет на хлеб и молоко; в тепле, в добре, молотом не машет, а семью содержит. Так бы и Коле, но его приходится постоянно подталкивать к учению.

– Та казали вірша вивчити, – в ответ на настойчивый вопрос Марии жалобно заныл школьник, доставая из заплечного мешка букварь, – ось: «Реве та стогне Дніпр широкий».

Он не любил учёбы, но знал, что тётя не отстанет, а значит, придётся целый вечер зубрить. Мальчик взял книгу и поплёлся к кухонному столу, где обычно делал домашние задания.

Раздосадованный занятостью брата, Петя, однако, горевал недолго. Пользуясь тем, что внимание матери сосредоточено не на нём, пацан стащил стоящий возле печки старый истёртый веник, сунул его между ног и начал, размахивая свободной рукой, неистово носиться в таком виде по соседней комнате и кухне, изображая всадника на коне.

– Даня, помоги нам выучить стишок, – обратилась Мария к мужу. Она до поры до времени скрывала от детей свою неграмотность, втайне надеясь вместе с ними освоить хотя бы азы. К учению женщина относилась ответственно, даже благоговейно, а потому, заметив выходку сына, даже обрадовалась: пусть бегает, лишь бы не мешал.

Данил считал поведение жены правильным и потому, хотя и без особого энтузиазма, но зашёл на кухню, сел вместе с «учениками» – Колей и Марией – за стол, и начал с выражением раз за разом читать и перечитывать стих Тараса Шевченко, состоящий из трёх куплетов. После пятого прочтения Мария предложила устроить соревнование:

– Коля! А давай, кто первый запомнит стих и расскажет без ошибок?! Победивший получит два куска пирога, который испекла бабушка!

– Давай, – откликнулся ученик и все с удвоенным усердием продолжили зубрёжку.

– Реве та стогне Дніпр широкий… – Данил пошёл по шестому кругу. Декламирование ему порядком надоело, но он стоически подыгрывал жене, в который раз проявлявшей невесть откуда взявшиеся педагогические таланты.

– А ну, Колю, попробуй розказати вірша! – предложил Данил племяннику. В его сердце теплилась надежда на скорейшее окончание «урока» и заслуженный отдых. Но Коля быстро развеял её, застряв на второй строке стиха.

Делать нечего – пришлось продолжать обучение. Седьмая попытка вдолбить в голову горе-ученика классику украинской поэзии не обещала быть последней… Но только лишь Данил дочитал до конца, как Петя подбежал к столу и решительно заявил свои претензии на бабушкин пирог:

– Мамо, мамо! Давай мені пирога! – закричал он, дёргая мать за полы халата.

– Да отстань ты, иди играйся! Не видишь, мы с Колей учим стих! – шикнула Мария на сына. Но тот не отставал:

– Я знаю віршик. Два шматки пирога – мої! Ти сама казала: хто перший вивчить вірш, тому – два шматки бабусиного пирога.

Мария удивлённо и с подозрением взглянула на малыша. Она всё время сама пыталась запомнить стих, но была ещё очень далека от этого. Даже первый куплет знала не твёрдо, не говоря уже об остальных.

Первым от шока оправился отец семейства, поскольку внезапные слова сына полностью совпадали с его желанием поскорее лечь на кровать. В то же время недоумение и подозрение одолевали и его: ведь сын был занят своими шалостями и, казалось, совсем не обращал внимания на происходящее за столом.

– Так ти що, знаєш увесь вірш? – осторожно спросил Данил сына.

– Знаю! А хіба ти ще не запам’ятав? – выпалил мальчуган.