Камень. Биографический роман.

Владимир Шабля. КАМЕНЬ. Биографический роман. 1941 год, сентябрь. Харьков, Харьковская Холодногорская тюрьма. С вещами на выход.

Владимир Шабля. КАМЕНЬ. Биографический роман.

1941 год, сентябрь. Харьков, Харьковская Холодногорская тюрьма. С вещами на выход.

Скомандовали выгрузку из состава. Едва спрыгнув на землю, Пётр ощутил прелесть вечернего свежего воздуха, так разительно отличающегося от духоты раскалённого на солнце вагона. Он жадно вдыхал, стараясь заполнить живительным кислородом самые дальние уголки лёгких. Но как ни напрягал парень свои грудные мышцы, казалось, что никак не удаётся захватить в себя столько воздуха, сколько хочется.

Между тем у НКВД-шников некоторое время ушло на перекличку и группировку заключённых. И вот, наконец, тронулись. Сначала дорога от вокзала до Харьковского следственного изолятора пролегала параллельно железнодорожным путям. Уходящее кроваво-красное светило из последних сил цеплялось за горизонт, посылая свои финальные лучи бредущим узникам. «Обратите на меня внимание – я существую!», – как бы выкрикивало оно наперекор неминуемо надвигающемуся занавесу.

Свернули направо, и дорога пошла в гору. Довольно скоро показался и конечный пункт назначения – Харьковский следственный изолятор, а по-простому – Холодногорская тюрьма.

Формальности были соблюдены достаточно быстро. После долгого блуждания по тюремным лабиринтам арестантам наконец выдали минимальный «джентльменский набор». Пете досталось какое-то подобие матраца, набитого слежавшейся соломой, два куска дырявой материи, различных по размеру и структуре ткани, а также кружка и ложка.

Затем вновь прибывших распределили по местам обитания. В результате многократных перетасовок и переходов между блоками, сопровождавшихся лязганьем замков и криками охраны, парень, вместе с ещё пятью совагонниками, очутился в довольно большой камере.

Зайдя в своё новое жилище, Пётр сразу навскидку определил номинальную вместимость камеры на уровне 20-30 человек. На самом же деле в ней находилось порядка 70-80 арестантов, которые занимали как два яруса нар, видимо, предусмотренных изначальным проектом, так и третий – дополнительно надстроенный. Кроме того, практически вся площадь пола также была занята почти голыми людьми, лежащими и сидящими на матрацах. Незанятой оставалась небольшая площадка у двери, главной «достопримечательностью» которой была расположенная здесь же возле стены резко воняющая параша.

По-видимому, под впечатлением крутого нрава «железнодорожного вора Ташкента», вошедшие вместе с Петей люди предоставили ему право выбора места. Тот не стал отказываться и занял площадку, расположенную подальше от параши. Прямо в одежде он повалился на матрац, рассчитывая поскорее отдохнуть с дороги.

Но уже через несколько минут жара, влажность и духота, вызванные как тёплой погодой на улице, так и запредельно большим скоплением людей, привели к тому, что всё тело парня покрылось потом. Его количество неуклонно увеличивалось, из-за чего вскоре одежда обильно пропиталась выделяемыми секретами желез. Стало очевидным, что микроклимат помещения является экстремальным, и в связи с этим нужно что-то предпринимать. Подражая большинству узников, Петя разделся до трусов и умостился на своём лежаке, намереваясь уснуть. Однако агрессивная атмосфера камеры внушала некое чувство безысходности; парень постоянно ворочался, не зная, куда себя деть, и безуспешно пытаясь избавиться от какого-то неприятного зуда в стопах.

Спасение пришло нежданно: скомандовали вечернюю оправку и заключённые, вооружившись тряпками, кружками и другой подручной амуницией, дружно последовали справлять свои нужды. Петя тоже взял всё, что могло хоть как-то пригодиться для целей гигиены. В туалете он освободился от шлаков, облил всё тело и одежду водой, набрал её в кружку и обильно намочил все свои куски материи.

Возвратившись в камеру, парень выкрутил пропитанные водой штаны, ещё раз окропил себя полученной таким образом жидкостью, а затем улёгся на мокрую тряпку. Такая процедура принесла некоторое облегчение. Измотанный долгой дорогой организм расслабился и вскоре незаметно погрузился в сон.

Сновидения все были на один манер, в них Петя героически боролся то с великаном, пытающимся его задушить, то с морской пучиной, увлекающей тело вглубь, а то – с тенетами, в которые заманила парня злая ведьма. Каждый мини-сюжет завершался отчаянным рывком бедняги из западни, после чего наступало частичное пробуждение, сопровождающееся жадным хватанием воздуха и последующим тревожным засыпанием.

Очередная сонная гонка с преследованием была в самом разгаре, когда Петя почувствовал, что его кто-то грубо и бесцеремонно трясёт за плечо.

– Фамилия?! – прозвучал у самого уха настойчивый шёпот, настолько резкий и неприятный, что, казалось, был способен разбудить даже мёртвого.

Парень тут же проснулся с чувством какой-то неясной тревоги. В темноте он не сразу понял, что происходит, и только растерянно туда-сюда поворачивал голову, пытаясь определить, где находится.

– Фамилия?! – повторил охранник свой вопрос-требование.

– Шабля, – на автомате ответил арестант, продолжая вглядываться в неясные очертания и искать объяснение происходящему.

Некоторое время находящийся у Петиного изголовья человек молчал, затем, слегка кашлянув, разогнулся и стал перебираться к месту лежания следующего заключённого, всё время цепляясь ногами за размещённые на полу вещи.