Камень. Биографический роман.

Последняя покупка (глава из биографического романа «КАМЕНЬ», автор – Владимир Шабля). 1941 год, октябрь. Куйбышевская железная дорога.

Последняя покупка

(глава из биографического романа «КАМЕНЬ», автор – Владимир Шабля).

1941 год, октябрь. Куйбышевская железная дорога.

– Выходи на поверку. Всем построиться в одну шеренгу. Шаг вправо, шаг влево – считаются побегом, охрана стреляет без предупреждения! – Дверь вагона отодвинулась и последовала серия стандартных знакомых команд.

Две последние остановки были сделаны на небольших станциях, процедуры раздачи дров и провианта происходили на них в спешке, что также делало невозможным надёжное расходование денег. Что-то будет сейчас?

На этот раз командовал процедурой лейтенант НКВД средних лет. На руке у него не хватало двух пальцев, что могло свидетельствовать о его боевом прошлом. В подчинении у службиста были почти сплошь молодые, зелёные, видимо только что призванные, солдатики. Совсем ещё мальчишки, они, по-видимому, проходили в этом городке ускоренный курс обучения перед отправкой на фронт. Положение на фронтах было тяжёлое, а потому для охраны заключённых, вместо отправленных в районы боевых действий сотрудников НКВД, частенько использовали курсантов и ополченцев, совершенствующих своё боевое искусство в учебных частях.

Пётр выпрыгнул из вагона одним из первых, чуть отошёл в сторону и принялся наблюдать за происходящим, внимательно вслушиваясь и всматриваясь в действия охраны. Лейтенант командовал процессом достаточно грамотно, без излишней суеты и рвения. В его манерах чувствовалась определённая нотка демократизма, но в то же время он полностью контролировал ситуацию. К вагонам с уголовниками он приставил более опытных НКВД-истов, а выдачу пайков и дров политическим проводили в основном курсанты и ополченцы.

Как раз в то время, когда Пётр ожидал своих спрыгивающих на снег «совагонников», мимо прошёл лейтенант, отдавая по пути распоряжения подчинённым. Подбежавший к начальнику сержантик браво доложил:

– Товарищ лейтенант, один из трёх вагонов, предназначенных для присоединения к составу с заключёнными, находится в нерабочем состоянии. Проблемы с обшивкой. Рабочие говорят, что для устранения неполадок им потребуется около часа.

Лейтенант посмотрел на часы, что-то спросил у сопровождавшего его железнодорожного служащего, сделал запись в блокноте.

– Скажите, что у них есть 50 минут. И дайте им в помощь троих курсантов из Вашего отделения.

Сержант убежал выполнять приказ. Тем временем лейтенант подошёл к двум ополченцам, ответственным за выдачу продуктов и дров для заключённых из вагона, в котором «путешествовал» Пётр.

– Как дела, Василий Иванович, всё готово? – по-дружески спросил лейтенант у одного из ополченцев, старшего по возрасту.

– Та ні, бісові душі зі складу обіцяли ще принести рибу та сухарі, та щось не несуть. А хлопці-заключонні дуже вже слабі, мруть. Ось і з мого вагону два трупи винесли. Треба б додати їм їжі, адже ж їх везуть працювати, а трупи нічого не зможуть зробити для нашої перемоги. – Приземистый украинец, явно из крестьян, деловито и с расстановкой заканчивал последние приготовления для порученной ему процедуры.

Петра как будто током прошибло. Во-первых, он услышал родную речь, а во-вторых, этот простой немолодой дядька так метко и сжато выразил то, что уже многие месяцы не давало покоя и самому Петру: почему нужно морить голодом, медленно убивать людей, способных своим трудом принести гораздо больше пользы, чем те несчастные лишние 200 граммов хлеба в день на человека?

– Раздавай то, что есть, Василий Иванович, а потом съезди на телеге с парой курсантов к складу и попытайся забрать обещанные рыбу и сухари, – тихо сказал лейтенант. – Состав будет стоять ещё час, так что можешь успеть сделать доброе дело для Родины и для этих людей, – слегка кивнув головой в сторону заключённых, он ухмыльнулся одними уголками губ, а затем жёстким командным тоном распорядился: «Заключённые из восьмого вагона! Строиться в шеренгу по одному. Приготовиться к перекличке и получению пайков и дров!».

Началась привычная суета. Но услышанный диалог между лейтенантом и ополченцем уже запустил в душе Петра лавинообразно нарастающую бурю чувств. Человек впечатлительный и увлекающийся, он мгновенно проникся уважением к своему доброму и обстоятельному земляку. Мысли о необходимости отоварить последние родительские деньги лихорадочно налагались в голове Петра на новые яркие эмоции. И уже несколько секунд спустя решение было принято: нужно рискнуть, довериться этому ополченцу, и попросить его купить на оставшиеся десять рублей продукты.

«Однажды принятое решение не обсуждается, не пересматривается, а подлежит выполнению», – это непреложное правило было одним из основоположных камней в характере Петра, непререкаемой аксиомой, которой он следовал всю жизнь. Вот и теперь мозг, отметя эмоции, заработал чётко, как часовой механизм, для реализации очередной цели.

«Люди, отвечающие за раздачу пайков и дров, порядочные, исполнительные, и достаточно терпимые, – думал он, – всё подготовили заранее, а с учётом двух умерших из его вагона, пайков и дров должно хватить на всех и даже останется. Но заключённые, наученные горьким опытом, будут стараться побыстрее получить причитающееся. Чтобы поговорить с ополченцем, нужно, чтобы никто не подгонял и не мешал, а это лучше всего сделать, если получаешь паёк последним. Ситуация пока складывается благоприятно, но нужно попасть в конец шеренги».