Камень. Биографический роман.

Подрыв церкви (глава из биографического романа «КАМЕНЬ», автор – Владимир Шабля). 1932 год, июнь. Томаковка.

Подрыв церкви

(глава из биографического романа «КАМЕНЬ», автор – Владимир Шабля).

1932 год, июнь. Томаковка.

Мария пришла домой вся в слезах. Налитые кровью красные глаза неестественно контрастировали с её мертвенно-бледным лицом, периодически подёргивающимся от нервного тика. Вид у женщины был ошеломлённый и разбитый.

– Мариночка, что случилось? – бросилась к ней Ирина.

Видя критическое состояние дочери, она назвала её, как в детстве, обняла и стала гладить по голове. Мать догадывалась о причине срыва: видимо, храм, то место, к которому Мария так прикипела всей душой, всё-таки закроют.

– Не переживай, успокойся, всё обойдётся, – увещевала она.

– Не обойдётся! ГПУ-шники уже закладывают под церковь взрывчатку.

Конвульсивным движением Мария прижалась к матери и зарыдала на её плече.

– Ну, ну, не убивайся так! Что же ты можешь тут поделать? – продолжала утешать Ирина.

– Мы сделали всё, что могли: просили, умоляли, готовы были защищать храм. Но теперь батюшка сказал, что единственный оставшийся выход – поступить подобно Иисусу и не противиться злу.

– Наверно он прав. Мы ничего не можем противопоставить винтовкам. Но ведь веру у нас никто не может отнять.

– Никто! – подтвердила Мария, утирая слёзы и пытаясь взять себя в руки.

– Вот и ладно, вот и хорошо. Иди, полежи, а то чего доброго снова случится приступ.

Ирина взяла дочь под руку и повела в спальню.

– Голова сильно болит? – спросила она.

– Раскалывается.

Из ведра мать зачерпнула в стопку воды, накапала настойки.

– На вот, выпей, – сказала она, укладывая дочь, затем вышла в кухню и плотно закрыла за собою дверь.

Находившийся до этого в соседней комнате Петя зашёл к бабушке на кухню:

– Что, маме опять плохо?

– Да, она снова перенервничала из-за того, что хотят разрушить наш храм.

– Почему она воспринимает всё так близко к сердцу? – огорчился мальчик.

– Это у неё от отца, твоего деда Степана: тот тоже слишком остро реагировал на несправедливость; а уязвимость передалась, видимо, от меня.

– А от чего умер мой дед Степан? – поинтересовался Петя. – Ты же говорила, что он был очень сильным и здоровым.

– Да, он действительно был здоровым и сильным; никогда не болел, ни на что не жаловался, – погрузилась в воспоминания Ирина, – а ещё он был добрым, отзывчивым и честным. Я за ним была, как за каменной стеной. Жили мы в Александровске. Дед Степан тогда был молодой и могучий, как вол. Работал на заводе в литейном цеху: специально сделанными для него щипцами переносил отлитые огромные заготовки. Даже несколько обычных рабочих не могли его заменить, ведь сообща неудобно выполнять такую работу – впятером, например, к топке не подойдёшь, щипцы не возьмёшь. А дед справлялся сам. Зарабатывал как три обычных работника, и мы жили хорошо – не бедствовали.

– И что же с ним случилось? – вытянул лицо Петя.

– Бандиты убили. Знали, что дед много получает, и в день зарплаты подкараулили в тёмном углу. Подойти к нему они боялись, поэтому, чтобы забрать деньги, забросали деда Степана бутылками с песком. Так и стала я вдовой, а мои дети – сиротами. Еле-еле после этого пристроилась на работу в Томаковке. Спасибо, добрые люди помогли...

Послышался натужный голос из спальни.

– Что такое, Маруся, ты меня звала? – заглянула Ирина к дочери.

– Накапай ещё лекарства: не могу – голова отваливается, – взмолилась та.

– Сейчас.

Ирина приготовила ещё порцию снадобья и подала дочери. Та едва приподнялась на локтях, со стонами выпила лекарство, и без сил снова откинулась на подушку.

– У мамы очень болит голова, – объяснила внуку ситуацию бабушка, приседая на табуретку у кухонного стола.

– А как это – «болит голова»? – вдруг спросил тот.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Ирина.

– Ну, вот если ударился обо что-то – это место болит, и я знаю, как оно болит. Порезанный палец болит по-другому, если уколешься иголкой – по-третьему. Эта боль мне тоже понятна. Ещё я знаю, как болит, если ужалит пчела или оса. А как может болеть голова? Тем более так долго, как у тебя, у мамы или у Коли?

Недоумение проступило на лице подростка. А бабушка сначала даже не знала, что ответить.

– Это хорошо, что ты не понимаешь, как болит голова, – наконец проговорила она, – скорее всего, Бог смилостивился над нами и дал тебе здоровье твоего деда Степана. А насчёт того, как это? Даже не знаю...

– Ну, на что это похоже? – выпытывал Петя.

Некоторое время Ирина перебирала в памяти болезненные ощущения, и никак не могла найти подходящее соответствие. И всё же в конце концов отыскала какое-никакое подобие головной боли: