Камень. Биографический роман.

Первое столярное изделие (глава из биографического романа «Камень», автор – Владимир Шабля). 1941 год, ноябрь. Тавдинский приёмник-распределитель.

Первое столярное изделие

(глава из биографического романа «Камень», автор – Владимир Шабля).

1941 год, ноябрь. Тавдинский приёмник-распределитель.

Сформированные для проверки профессиональной пригодности группы заключённых своей разношёрстностью напоминали ватаги сельских парней, упорно ищущих приключений на свою голову. Эти кучки людей потихоньку стали расползаться в разные стороны подобно кругам на воде, идущим от брошенного в неё камня.

Виталий Анисимович Коробов, бригадир цеха деревообработки, смерил взглядом собравшихся вокруг него мужчин. Не говоря ни слова, он слегка мотнул головой, указывая направление движения, и почти одновременно подкрепил своё немое распоряжение загребающим жестом левой руки. Потенциальные лагерные столяры и плотники так же молча дружно устремились за своим руководителем.

Столярная мастерская занимала примерно половину площади довольно внушительного здания деревообрабатывающего цеха. В ней было относительно тепло. Резко пахло древесной смолой. Здесь находились десятка два верстаков, склад необработанного дерева, досок и брусков, полки с инструментами. Несколько особняком стояли электрическая циркулярная пила и строгальный станок. Примерно за половиной верстаков размеренно работали люди. Они пилили, строгали, забивали гвозди... Всё это создавало какую-то особую атмосферу единения человека с природой, внушающую, вопреки всему, чувство уверенности в завтрашнем дне.

– Ну что же, мужики, – по-свойски обратился Виталий Анисимович к испытуемым, – ваша задача – смастерить вот такую табуретку.

Он показал рукой на скромно стоящую на полу мебельную принадлежность, затем взял её в руки, повертел, по-разному переворачивая и периодически то тут, то там ударяя ладонью. Удовлетворённый качеством образца, он поставил его на ближайший верстак и вновь обратился к заключённым:

– Можете брать любые заготовки, любые инструменты с полок, кроме циркулярки и строгального станка. Свободных верстаков хватит на всех. Снятие мерок с табуретки и время – без ограничений. Но друг другу не помогать и не подсказывать! Табурет каждый должен сделать самостоятельно! Приступайте! – скомандовал Коробов, махнув рукой, и направился к своему рабочему месту у строгального станка: на время испытаний он не собирался бить баклуши.

Предвидя подобное развитие событий, Пётр пристроился хвостом к дяде Лёне. Тот первым делом подошёл к полкам, нашёл там метр, небольшой кусок картона и карандаш, положил всё это в карман. То же самое проделал и его «последователь».

Когда старший товарищ направился к табурету-образцу, Пётр сделал вид, что ищет ещё какой-то инструмент. Он боялся взять что-то невпопад, чем мог выдать своё незнание. Но и ходить по пятам дяди Лёни было небезопасно, поскольку Коробов между делом периодически окидывал взором испытуемых подопечных.

Среди сложенных в большом ящике измерительных инструментов на глаза попалась рулетка, конец которой приглашающе торчал из корпуса. Пётр машинально взялся за него и тот высунулся ещё немного, показывая чётко расчерченные линии делений.

«А ведь это почти то же самое, что и метр», – подумал молодой человек.

Когда-то он пользовался рулеткой и знал, что ею, как и метром, можно что-то мерить; да и по габаритам она вполне поместится в карман, а значит, не будет мешаться при работе.

Он с видом знатока немного вытянул ленту из корпуса, затем засунул её обратно, нахмурил брови, и небрежным движением поместил рулетку в карман.

Тем временем дядя Лёня снимал размеры с прототипа, аккуратно рисуя на картонке эскизы отдельных деталей и записывая с разных сторон от рисунков цифры и какие-то условные обозначения. Ещё один испытуемый проделывал нечто подобное, находясь с обратной стороны верстака, на котором стояла табуретка.

Пётр тоже подошёл ближе к табурету-образцу, и принялся с некоторого расстояния разглядывать его, будто бы не желая мешать коллегам делать замеры. Он то нагибался, пытаясь рассмотреть нижнюю часть изделия, то по-гусиному вытягивал шею, внимательно изучая вид сверху. На самом деле парень силился понять, что и как нужно измерять, а главное – что означают цифры и условные обозначения, записываемые столярами.

К счастью, место напротив дяди Лёни вскоре освободилось и Пётр тут же его занял. Он начал по подсмотренному алгоритму орудовать рулеткой, ловко проводя обмеры, а затем скрупулёзно зарисовывая и записывая размеры деталей. Парень также отмечал места отверстий и соединений, на ходу пытаясь просчитывать и последовательность своих действий.

– Старайся выбирать дерево без сучков, – еле слышно проговорил бывший совагонник, когда головы друзей в процессе замеров одновременно приблизились к табурету, – делай как я, и не торопись. Если деталь не получается – лучше сработай новую, но так, чтобы всё было качественно.

– Понял, – так же тихо ответил Пётр, записывая на картонке очередные цифры.

Закончив с эскизами, дядя Лёня взялся за выбор материала. Он по очереди подходил к сложенным штабелями брускам и доскам, замерял их с торцов, и при подходящих размерах начинал перебирать, откладывая наиболее пригодные. Петя лишь слегка задержался у образца табуретки, и вскоре тоже подался к заготовкам материала.

Он не знал, что и как здесь нужно делать. А потому решил на этот раз в точности скопировать движения дяди Лёни. С серьёзным видом молодой человек взял брусок двумя руками, придирчиво осмотрел его на наличие сучков, а затем поднёс торцом к глазам.