Камень забвения

Часть 2: Изгнанница

Лираэль не понимала, что делала и куда шла — ноги сами несли её, будто ведомые тенью воспоминания. Без сознательного решения, без цели, но с каким-то внутренним знанием пути. Они привели её туда, где всегда было легче дышать, когда в груди теснилась тревога — к полю с узкой речкой. Вода привычно бежала меж камней, ударяясь о них с мелодичным шепотом — словно природа старалась утешить её, скрыть в себе от надвигающейся беды.

— Что произошло?.. — шепотом вырвалось у неё, когда она села на старый пень, поросший мхом, точно созданный для таких моментов — собраться, подумать, сделать вид, что всё под контролем. Из-за пояса она достала кристалл... или то, что от него осталось. Обломки. Не тёмные, не алые, но пугающие — как взгляд мертвеца. Она нашла их после побега, на полу Черного храма, там, где исчез Он. Кто — она не знала. Или боялась узнать. Она сверлила взглядом один из осколков, будто надеялась, что тот заговорит, объяснит, почему ей так холодно, почему у неё сжалось сердце после того смеха, что эхом прошёл по её разуму.

— Стоит вернуться домой... — произнесла она вслух, слабо надеясь, что это и правда что-то изменит.

Вернувшись в деревню, она сразу почувствовала, что что-то не так. Воздух был... другим. Не просто тише, — задушенно. Как будто кто-то выжал звук из всего живого. Птицы молчали. Даже собаки, обычно заливающиеся лаем, будто исчезли. Первая, кого она увидела — старая Иленна, сидящая у колодца. Глаза её были открыты, но безжизненны. Руки свешивались по бокам, будто она просто забыла, как ими пользоваться. А кожа... потемневшая, с пятнами, будто её обожгло что-то несуществующее. Лираэль подбежала, тронула женщину за плечо — та безвольно осела на землю. — Нет, нет, нет... — Лираэль отступила, спотыкаясь, пока не врезалась спиной в забор. Из соседнего дома раздался крик. Но не человеческий. И не звериный.
Что-то между... нечеловеческим торжеством и болью. Она хотела броситься туда, но ноги предали её, будто вспомнили, кого она отпустила. Но кто это был? Почему её память дрожит, как ртуть, когда она пытается вспомнить?Она вжалась в стену, пока в деревне один за другим не начали звучать — и тут же обрываться — чужие голоса. Как будто кто-то ходил от дома к дому, собирая долги.

— Это из-за меня... — прошептала она, и медальон на её шее запульсировал.
Словно знал. Словно радовался.

Лираэль бежала. Она не помнила, как оказалась дома — будто сама тень донесла её до порога, открыла дверь и захлопнула за ней. Внутри всё было по-прежнему: мягкий плед на кресле, пыль на подоконнике, затхлый запах трав в связках у печи. Тишина казалась спасительной, и Лираэль, затаив дыхание, села у стены, крепко сжимая в руке осколки кристалла. Ночь прошла в полусне. Страх не давал уснуть, но усталость сильнее — она отключалась на мгновения, пугаясь каждого звука. Скрипов, дыхания, ветра. Ей казалось, что Он — здесь. Что стоит за дверью и ждёт, пока она снова сделает ошибку. А на рассвете они пришли. Сначала — глухие удары в дверь. Потом — крики.

— Открой, Лираэль! Мы знаем, что это ты!
— Почему ты это сделала?! Почему ты выпустила Его?!

Дверь затряслась, потом удары стали яростнее — будто всё село в деревне пришло за ней. Она бросилась к окну, но там уже были силуэты — люди с факелами, с вилами, с ужасом в глазах.

— Я не знала! — закричала она. — Я не знала, что отпускаю! Я хотела...

— Ложь! — раздался чей-то голос. — Он сам сказал нам! Он явился в снах, в тенях! Он рассказал всё! Как ты пришла в храм, как ты его освободила!

— Он обманывает! — голос Лираэль срывался. — Он играет с вами!

— Хватит! Убирайся! Из-за тебя погибли люди! — кто-то бросил в окно камень, оно треснуло.

— Ты изгнана! Ты прокляла нас всех! Уходи, ведьма!

Она больше не пыталась спорить. Что бы она ни сказала — Он уже сказал за неё. И они поверили Ему. Ворвавшись в спальню, она выскочила через заднюю дверь, петляя между деревьями, прячась от криков и глаз. Она не оглядывалась. Только когда в спину ударил холодный воздух леса, она поняла: всё. Она одна. В лесу было сыро. Земля скользила под ногами. Но именно здесь она могла дышать. Здесь не было тех, кто её знал. Только деревья. Только ночь. Под вечер, когда лес стал гуще, а солнце окончательно спряталось за кронами, Лираэль забилась в корни старого дуба. Она дрожала не от холода — от того, как быстро всё рухнуло. Как легко их любовь, доверие, тепло — обернулись злобой и предательством. Один крик — и она стала врагом.

Сидя там, среди мха и плесени, она вдруг подумала:

Люди не верили в богов. Забыли их. Высмеивали старые храмы, разрушали статуи, отрекались от силы, что некогда поддерживала их. Говорили: наука — наш бог, логика — наш свет. Им было смешно вспоминать молитвы предков.

Но как только пришла тьма, как только то, что они не могли объяснить, сожгло их дома и забрало их детей — они вцепились в веру, как утопающий в последнюю доску. Начали кричать имена, которые не произносили десятилетиями. Начали бояться того, во что раньше не верили.

Как трусы. Как лицемеры.

Ирония была в том, что когда настоящая тьма пришла, никто не молился за спасение. Они молились о том, чтобы сжечь виновного. Чтобы сжечь её. Лираэль сжала кристаллы, пронзительно глядя в небо, сквозь листву.

Если уж боги вернулись — они вернулись не ради спасения. А ради возмездия.