Камень забвения

Часть 3: Тьма между нами

Тьма не исчезла сразу. Она держала Лираэль в тисках, как гнилая паутина, прилипшая к коже и мыслям. Сознание медленно всплывало на поверхность, будто вырванное из глубокой бездны. Было трудно понять, где заканчиваются сны и начинается реальность. Всё тело ломило, как после жестокого падения. Холод под спиной оказался первым реальным ощущением. Камень был сырой, грубый, чужой. Он будто врос в неё, забирая тепло и волю. Когда она попыталась пошевелиться, конечности отказались повиноваться. Словно её тело налилось свинцом. Пульс отдавался в висках, глухо и болезненно. Шум в ушах походил на шорох ветра среди мёртвых деревьев. Лёгкие судорожно втянули воздух — спертый, затхлый, с привкусом пепла и сырости. Она закашлялась, и это движение пронзило её грудь болью. Губы были сухими, как потрескавшаяся земля. Перед глазами всё ещё плясали тени. Они то исчезали, то вспыхивали вновь, как будто что-то наблюдало за ней из самой темноты. Лираэль попыталась вспомнить, где она. Что с ней произошло. Но воспоминания ускользали. Всё, что осталось, — образ ослепительно белого света и крик, разрывающий тишину.

— Ты жива, — вдруг прозвучал голос.

Он был резкий, будто холодный металл коснулся кожи. Но в нём не было угрозы. Это была констатация. Беспристрастная, как приговор. Лираэль с трудом повернула голову на звук. Над ней склонилась девушка. Стройная, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Её лицо было упрямым, но утомлённым. Глаза... в них полыхала ярость, сдерживаемая на грани. И усталость, такая глубока, что казалась древнее самой земли. Одежда на ней была поношенной, но чистой. На запястье — шрам. Тонкий, будто выгравированный. В виде крыла.

— Где... я? — прошептала Лираэль. Голос её был хриплым, как будто она глотала песок.

Девушка фыркнула. Скользнула взглядом по её телу. Скрестила руки на груди.

— В руинах. Где же ещё?

Руины. Слово отозвалось в голове эхом, но не вызвало никаких образов. Только пустоту. Лираэль с трудом приподнялась на локтях. Комната вокруг была странно величественной в своей разрухе. Потолок, некогда покрытый позолотой, облупился. Люстра валялась в углу, как скелет мёртвого зверя. Стены были исписаны символами, частично скрытыми трещинами. Окна заложены камнями. Сквозь щели пробивался тусклый свет — серо-голубой, как пепел в морозный день. Воздух был неподвижен. И всё же в нём витала тревога, как будто стены слушали. Попытка подняться вызвала новую волну боли. Тело отозвалось дрожью, и Лираэль снова рухнула на подстилку из грубой ткани. Девушка не произнесла ни слова, но подошла ближе и протянула деревянную чашу. Вода в ней была мутной, с горьким привкусом трав. Лираэль выпила жадно, до последней капли.

— Кто ты? — спросила она, наконец обретая голос.

— Серанис, — коротко ответила девушка и отвернулась. — А ты — дура, которая полезла туда, куда не стоило.

Слова резанули, но в них не было злобы. Только усталость. Слишком много людей умирали глупо. Слишком мало выживали. Лираэль закрыла глаза. Отголоски чего-то страшного снова всплывали в голове. Кристалл. Свет. Тьма, шепчущая из глубины.

— Я... — она замялась. — Я не помню, зачем пришла.

Серанис не удивилась. Она подошла к проёму, который, видимо, служил дверью, и прислушалась. За пределами комнаты было тихо. Слишком тихо.

— Это место стирает память, — сказала она негромко. — Или искажает. Зависит от того, кого ты разбудила.

Слова пробили ледяной иглой в сердце. Лираэль сжалась. Пальцы дрожали. Что она пробудила? Почему это звучит, как обвинение?

— Я никого не хотела... — пробормотала она.

Серанис бросила на неё быстрый взгляд. В её глазах на миг мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Но исчезло сразу, как только появилось.

— Никто не хочет, — произнесла она. — Но желания ничего не значат. Особенно здесь.

Лираэль опустила взгляд. Под ногтями засохшая кровь. На локтях ссадины. Шея болит, будто её душили. Её дыхание стало прерывистым.

— Что это за место?

Серанис колебалась, но всё же ответила.

— Это то, что осталось от Черного Храма. Когда-то здесь поклонялись богам. Сейчас — только прах. И тени.

— Боги?

Слово прозвучало непривычно, как из чужого языка.

Серанис усмехнулась. Безрадостно.

— Люди забыли их. А когда забывают богов — просыпается то, что прятали от нас. Забвение. Тьма. Ты принесла её с собой, верно?

Лираэль покачала головой. Не знала. Или не хотела знать. Гул в голове усилился. Она зажмурилась, пытаясь вспомнить. И тогда... короткий образ. Руки, сжимающие кристалл. Голос, шепчущий в темноте: «Ты моя дверь...»

Сердце забилось чаще.

— Кристалл... — прошептала она. — Он был внутри... меня?

Серанис резко повернулась. Взгляд её стал острым, как лезвие.

— Ты принесла его сюда? Ты дотронулась?

Лираэль не ответила. Её трясло.

Серанис выругалась сквозь зубы. Подошла ближе, встала на колени перед ней.

— Послушай. Если он в тебе — ты не просто гость. Ты проводник. Дух проснётся. Он уже чувствует тебя.

— Что мне делать?

— Пока ничего. Жить. Если сможешь.

Лираэль чувствовала, как что-то медленно шевелится в груди. Что-то чужое. Не её. Оно знало её имя. Лираэль чувствовала, как каждый вдох обжигает грудь. Пространство вокруг оставалось туманным, будто она ещё не до конца проснулась — и в то же время слишком ясно осознавала: это не сон. Стены были изъедены временем, потолок трескался, словно не выдержал тяжести лет. Было ощущение, что само здание стонет от памяти. Серанис сидела рядом, опершись спиной о колонну. Свет, пробивающийся через щели между камнями, скользил по её щеке и делал черты лица особенно резкими. В этой девушке всё кричало о выживании: короткие ногти, руки, испачканные в травяных соках, выгоревшая ткань на рукавах. Она не просто жила здесь — она здесь сражалась.

— Ты не сказала, зачем я здесь, — тихо проговорила Лираэль, наблюдая за тем, как та перебирает корешки, — и почему ты вообще рискнула ради меня.