Камень забвения

Часть 5: Игра в божество

Морвис не любил войны. Он не испытывал отвращения к крови, не боялся боли и не находил в битвах смысла — он был в них лишь частью, частью, которая существовала вне времени и человеческих понятий о страданиях. Но на этот раз, его почти убили. И, как ни странно, это не было чем-то важным. Он был везде, где угроза смерти касалась его, но смерть не могла прикоснуться к нему. Он уже был мёртв.

Тем не менее, боль и холод, что проникали в его душу, заставляли его время от времени напоминать себе: "Это всего лишь игра, просто шаги в танце, которые ты танцуешь на земле". С каждым ударом меча, с каждым выстрелом, с каждым воплем врага или его собственной жертвы, Морвис становился всё менее человеком и всё более чем-то, что не знал других слов.

Он оставил поле битвы так же, как и появился: без следа, без признаков. Его присутствие растворилось в тенях, как дым, так тонко и бесследно, что никто не заметил его ухода. Это было его искусство — исчезать.

Ветра войны затихали, пока он не оказался на границе королевства, где его ждал другой вид тирании — тот, что скрывался за улыбками и золотыми тронами. Лираэния, королева, сама по себе была созданием тени. В её глазах скрывались тайны, гораздо более древние, чем её собственное правление. Он знал, что её жажда власти не была удовлетворена, и что её единственная игра была в том, чтобы манипулировать теми, кто мог бы её поддержать.

Он шагал по тёмной дороге, которую освещала лишь луна. Вскоре перед ним открылась высокая стена дворца, украшенная статуями забытых богов. Морвис не ступал. Он растворился в воздухе, впитав в себя ночную темь, пока не оказался в тронном зале. Когда Морвис высвободился из кристалла, его суть рвалась наружу с неукротимой силой. Он был голоден. Не так, как люди желают пищи, но так, как древнее безликое существо желает напоминания о себе. Он шёл сквозь земли королевства, и за его спиной гасли жизни, одна за другой: деревни превращались в туман, люди исчезали, словно их никогда и не было.

Ему казалось, что это насытит его. Что каждая новая смерть вернёт ему ту полноту, которую он потерял в тысячелетней тюрьме кристалла. Но с каждой новой жертвой пустота в нём лишь росла, как бездонная пропасть.

И тогда его путь привёл его к столице.

Королевский дворец Лираэнии стоял на холме, подобно разлагающемуся сердцу, окружённый лесами, в которых даже птицы замолкали. Морвис чувствовал: здесь была не просто власть. Здесь что-то темнело сильнее смерти.

Когда он приблизился к дворцу, прячась за тканью ночи, его на миг остановило нечто странное — он ощутил исходящий от королевы зов. Её душа была чёрной не из-за случайных грехов, как у обычных людей, но сама её суть была выстроена из тени.
Лираэния родилась из жажды. Её сердце не знало любви, только вечную алчность — к силе, к власти, к бесконечному подчинению мира.

Морвис принял облик человека, стройного, с серебристыми волосами и глазами, отражающими мёртвую луну. Его шаги были бесшумны, как дыхание смерти, когда он вошёл в тронный зал. Королева сидела на троне, вся в чёрном бархате, а на губах её играла тень улыбки. Она сразу увидела его. И не испугалась.
Это развлекло Морвиса.

Они не обменялись лишними словами — лишь взглядами. В её глазах он увидел бездну, в которой отражался он сам. Она поняла, кто стоит перед ней. И не отвернулась.

И тогда в нём впервые за долгое время зародилась мысль — не пожрать её душу, а использовать её жажду, чтобы пустить королевство под нож её же руками. Зачем марать свои? Она хотела власти. Он хотел смерти. Их цели совпадали.

Но в тот самый миг, когда он скользил взглядом по тронному залу, его глаза зацепились за другую фигуру.

Элиндри.

Девушка стояла в тени колонн, в белом платье, будто сама свет во тьме. Она была юной, ещё не тронутой мраком. Её глаза сияли верой в добро и в чудеса — чувствами, которых Морвис не встречал веками.
Её душа пахла чем-то забытым, сладким и болезненным, чем-то, что он когда-то знал, но давно утратил.

Он остановился.

И впервые за всё это время его голод сместился — не к уничтожению, а к тому, чтобы прикоснуться к этой чистоте. Осквернить её. Превратить в нечто своё.

Ему больше не хотелось просто насыщаться.

Он захотел оставить след.

В зале было холодно, как всегда, когда он был рядом. С каждой его искоркой света, что мерцала в его глазах, ощущалась вибрация морозного холода. Он был не только нежеланным гостем в этом мире — он был его неотъемлемой частью.

Королева сидела на троне, окружённая своими советниками. Они обсуждали войну, как будто это было не более чем нарисованная на карте игра. Планы, продвижения, победы и потери — всё это их волновало лишь в момент, когда нужно было подводить итоги. Но смерть, которую приносили их решения, была для них абстракцией.

Морвис стоял перед ними, не давая их глазам сосредоточиться на его фигуре. Он чувствовал, как их дыхание становится учащённым. Они пытались скрыть страх, но он знал. Он всегда знал.

Королева Лираэния взглянула на него, её улыбка была холодной, как лёд на самом краю мира. "Ты пришёл," — сказала она, её голос был мелодичен, но в нём не было ни теплоты, ни приглашения. Он был скорее приказом. Она вела игру, как вела и всегда.

— Я пришёл, — его голос, как всегда, был бесстрастным. Его слова, казалось, не могли повлиять на воздух вокруг, настолько был он неподвижен.

Советники зашептались, не в силах скрыть своий страх. Один из них поднял взгляд, но королева его остановила жестом. Она смотрела на Морвиса как на старого друга, не раскрывая своих намерений, но её улыбка становилась всё более опасной.

— Праздник в честь будущей победы, — предложила она. — В честь будущего царства.

Но Морвис знал, что на самом деле она говорила о ритуальном убийстве пленников. Он был тем, кто питался ими. И его холодный взгляд скользил по королю, который сидел рядом с Лираэнией. Его ярость была немой, но для Морвиса она была слышна, как стон, который не мог выбраться наружу. И это было ему приятно. Он наслаждался тем, что мог быть тем, кто разбудит этот страх.