Каменная кровь

11

Время в лесу пролетает незаметно. Вскоре мы возвращаемся в лазарет, а затем Макс помогает мне раздобыть иголку с нитками, и немного ткани. В этом ему помогает медсестра Зина. Я возвращаюсь в комнату к Дане, Алине и Ванде, но застаю их с унылыми лицами. Они даже не спрашивают о моем свидании-не свидании с Максом, хотя еще вчера их интересовали мельчайшие подробности.

Я устраиваюсь на своей кровати и начинаю делать выкройки, намереваясь сшить мягкую куклу для Марии, маленький прощальный подарок.

— А давайте, станем сестрами? — внезапно нарушает угрюмое молчание Дана.

Я отвлекаюсь от шитья. Ванда и Алина приподнимаются на локтях с кроватей. Мы смотрим друг другу в глаза и пожимаем плечами. Почему бы и нет?

— Мне просто страшно идти на присягу в эту странную пещеру, зная, что у меня нет семьи… — объясняет Дана. — С таким настроем, я точно не выдержу. А если у меня будут сестры… То я точно справлюсь!

— Тогда… — Загадочно улыбается Ванда, — поклянемся перед луной, что будем защищать друг друга чтобы не случилось, словно родные сестры!

— Клянусь!

— Клянусь!

Говорит каждая из нас, после чего мы обнимаемся друг с другом. И пусть все это кажется невинной детской игрой, в которую вдруг решили поиграть взрослые девочки, я ощущаю искренность. Ту, которой мне не хватает в отношении к королеве.

— А теперь, чтобы подтвердить клятву, пусть каждый скажет свой секрет! — требует Дана.

Комната погружается в молчание.

— Хорошо, начну я. — продолжает она. — Это я украла блокнот у парня из соседнего корпуса, когда мы гуляли в саду несколько дней назад. — Дана вытаскивает из тумбочки узенькую тетрадь, пролистывает и показывает нам портрет, сделанный карандашом.

— Дана! Это ты! — удивляюсь я, и она ухмыляется в ответ.

— Я знала, что он не просто так постоянно на меня пялиться и что-то чирикает в своем блокноте. Вот и узнала! — оправдывается она, пока мы с изумлением рассматриваем, насколько точно художник передал черты ее лица.

— Как ты смогла? Когда успела? — интересуется Алина.

— Я… Как-то вышло само. Не знаю, может я в прошлом была воровкой. Просто подошла и незаметно взяла. Ну а отдавать… Как такую красоту можно отдать? — она любуется своим портретом. — А он пусть рисует еще.

Мы наконец-то смеемся.

— Что скажешь ты, Алина?

Девушка, услышав свое имя, берет подушку и прячет в нее свое раскрасневшееся лицо.

— Дмитрий… — вибрирует ее измененный голос сквозь слой пуха. — Сегодня прочитал мои фантазии о нем, пока я сидела в архиве. — говорит Алина, и затем, выпускает подушку из рук и хватается за покрасневшие от стыда уши. — Я не знала, что он читает мысли! Это было так… Стыдно!

— Это поэтому он не выпускал тебя почти полчаса? — старается сдержать смех Дана.

— Ты не представляешь какого мне было, когда он попросил меня перестать думать о… О неприличных вещах.

— Как ты вообще могла о таком думать во время вручения повестки? — изумляется Ванда.

— Он просто… Невероятен. Вы видели его глаза? — объясняет Алина с влюбленным лицом.

— Все с тобой понятно. Кто следующий? — продолжает Дана, смотря на меня и на Ванду

— Макс спрятал моего щенка в лесу неподалеку. Мы ходили сегодня его навещать… — Признаюсь я, понимая, что нарушаю данное обещание и мне стыдно.

— Твоего щенка? — хором удивляются девушки.

— Да, его привезли со мной из Черновска.

— Удивительно. — хмыкает Дана. — Я знала, что здесь животные запрещены.

— Они и запрещены. — подтверждаю я. — Просто Макс…

— Ого, он сделал это для тебя? Нарушил правила? Он в тебя влюблен! — хлопает в ладоши Дана. — Ванда?

— Я… Мне даже нечего рассказать…— тихо говорит она, а потом вздыхает и засучивает свои рукава. — Я нашла странные татуировку на своем теле.

Она сжимает руки в кулаки, и мы ахаем от удивления, потому что на внутренней стороне рук, где расположено сплетение вен, появляются красные татуировки, в виде незнакомых символов. Еще секунда, и метки исчезают, оставляя нас гадать что это было.

— Я не знаю, что это. Они просто есть. Мне не больно, я ничего не ощущаю, но они появляются только если я сжимаю кулаки вот так. — показывает Ванда.

— Но откуда? — спрашиваю я.

— Понятия не имею. Не помню ничего. — грустно отвечает она.

И я ее понимаю. Мы все ее понимаем. За то короткое время, что я знакома с этими девушками, я успела усвоить одно: никто из нас не помнит четких деталей о прошлом. Это раздражает, как когда ты хочешь увидеть, что скрывается за окном, но кто-то замазал его черной краской, оставив лишь несколько мелких щелок. Совпадение ли это? Сколько нас таких в этом лазарете?

Каждый из нас остается по-своему тронут секретами других. Мы стали ближе, и это ощущается.

Этим вечером мы ложимся спать рано и без многочисленных историй, чем радуем Терезу, которая довольно хмыкает, совершая последний обход перед сном. Возможно дело в усталости, или в повестке, или в рассказанных секретах. Голове было необходимо перезагрузиться, и я без особых усилий погружаюсь в сон…

…

Я стою напротив двери в архив и жду своей очереди. Опять. Вокруг нет никого. Я одна в пыльном коридоре подвала

Жду. Я обязана стоять здесь, пока меня не позовут. Мои ноги как будто приросли к полу, а на лбу проступают капельки пота от напряжения. Время словно решило замучить меня. В груди с каждой секундой натягивается тетива напряжения.

Дверь неизбежно откроется.

Потом, я понимаю, что пришла моя очередь.

Толкаю дверь и захожу. Передо мной за столом сидит он. Николай.

— Добро пожаловать, Анна. Я тебя заждался. — Он поднимает вверх свою руку, делая знакомое мне движение, и я начинаю ощущать агонию его сил.

Я хочу убежать, но дверь за мной захлопывается. По моим щекам текут слезы.