Каменная кровь

19

Каменную сыворотку получают не все.

Лишь тех, кого признала Пещера, кого отметил сам камень, допускают к ритуалу.
Сыворотка — это пыль самоцвета, смешанная с эликсиром, чья формула известна лишь приближенным Королевы.
Ее вводят в кровь — и тело пылает изнутри, словно становится рудой, готовой к переплавке.
Чтобы выжить, нужно быть крепче стали и спокойнее камня.
Многие не переживают перелома. Но те, кто проходит через него — пробуждаются иными.
В их венах течет каменная сила, и имя им отныне — каштуны.

Из летописи Каменного королевства.

Анна

Королева идет плавно.

Она все ближе и ближе.

Ее глаза сверкают красным огнем.

Ее улыбка безумна и одержима.

Неужели, никто этого не замечает?

Я оглядываюсь назад, но окружающие меня люди смотрят в сторону королевы с обожанием и тотальным поклонением.

— Соскучилась по мне? — я слышу знакомый голос, и внутри все сжимается.

Воздух пропадает из легких.

Тук.

Николая появляется прямо передо мной, и улыбается своей знакомой зловещей улыбкой. Опять.

Тук.

Он протягивает мне руку, но я не могу пошевелиться…

Я задыхаюсь, чтобы проснуться…

Тук…

Кошмар сменяется кошмаром, ведь открыв глаза, я замечаю Николая, сидящего за маленьким столиком напротив кровати и пристально наблюдающего за мной.

От ужаса я вскрикиваю и прикрываюсь одеялом, беспорядочно ловя ртом воздух. Как будто это может меня от него защитить.

— Ты слишком много спишь. — говорит он глубоким и холодным голосом, слегка наклонив голову.

Медленно он переводит взгляд на темно-серый округлый камень, зажатый между его пальцами.

Тук.

Он постукивает им по деревянному столу, словно высчитывая секунды.

— А ты — нет? — спрашиваю я, осознав, что вряд ли он пришел, чтобы убить меня. Ведь его цель — сделать каждый мой вздох невыносимым, и он заставит меня дышать, даже если я лишусь своих легких.

— Ты проспала тридцать часов. — он игнорирует мой вопрос.

Я поджимаю губы, вспомнив, что это не первый раз, когда я много сплю. Мой рекорд — сорок восемь часов сна, после того как меня привезли в лазарет.

— Мое тело нуждается в восстановлении. — произношу я, немного радуясь, что мой голос больше не дрожит.

Я чувствую прилив сил, а вместе с ними — уверенность.

— Теперь я решаю в чем нуждается твое тело. — От его жестких слов мурашки пробегают по коже.

— Ты говоришь так, как будто мое тело принадлежит тебе. — возмущаюсь я, гордо выпрямляя спину и вспоминая про то, как он заставил меня раздеться.

Обманом. Слишком подло воспользовавшись ситуацией.

Я когда-нибудь припомню ему это.

— У тебя есть в этом сомнения? — его взгляд полон ненависти и презрения.

— Хочешь убедить меня в обратном, применив свою силу? — я бросаю ему вызов, смотря прямо в эти темные бездонные глаза, понимая, что на грани. Ведь в них слишком легко утонуть.

Я мысленно готовлюсь что Николай это разозлит. И, скорее всего, он разрушит меня.
Унизит.

Раздавит.

Когда он поднимается со стула, я начинаю сомневаться в том, стоило ли так с ним разговаривать.

Когда он делает шаг к моей кровати — я жалею, что проснулась.

Когда он прикасается своим пальцем к моей щеке, плавно проводит им вниз, к шее, смотря на меня сверху вниз, словно божество, скучно раздумывающее над тем, как раздавить букашку: одним взглядом, или просто дунув на нее.

Мои внутренности сжимаются, а воздух в горле начинает дрожать.

— Мне не обязательно применять свою силу, чтобы сделать тебе больно или заставить тебя пожалеть о том, что ты еще дышишь…

Я знаю, что он прав. Лучше от этого не становится. Почему я все равно испытываю его терпение?

— Почему ты просто не убьешь меня? — срывается с губ.

Все мои конечности холодеют по мере того, как его палец опускается вниз, к декольте.

— Потому что тогда смерть моего брата была бы напрасной. Ты должна мне за его жизнь. И ты будешь страдать за каждую минуту, что украла у Александра.

Он продолжает смотреть мне в глаза так, словно стремясь исполосовать лезвием всю душу, оставив нетронутой оболочку. К горлу подступают удушающие слезы.

— Мне… жаль. — выдавливаю я.

— Мне не нужны твои слова.

В груди всколыхнулось безжалостное желание понести наказание, искупить вину. Внутри все кричит, разрывается, болит…

Но что-то заставляет вновь посмотреть с вызовом в глаза Николая.

— Этого хотел бы Александр? — задаю я вопрос.

В глазах Николая проскальзывает нечто туманное и неуловимое, прежде чем они сощуриваются на мне.

— Не называй его по имени. — чеканит майор Аркас. — Николай убирает руку и отходит к окну, смотря вдаль. — Собирайся. У тебя минута.

Я выбираюсь из кровати, радуясь, что заснула в одежде. Хотя, майор Аркас видел уже меня голой. И еще не известно, что показывает ему Королева в своей Скарлатной башне.

Меня передергивает при одном только воспоминании об откровенном поведении Королевы в отношении Николая. Неужели, между ними любовь? О нет, это больше похоже на похоть. Он просто фаворит королевы.

На стуле лежит новый комплект формы - черные штаны, серая рубашка и темно-зеленый жакет.

Он поворачивается только тогда, когда истекает мое время.

Минута.