Каменное сердце дракона. Исцеление его души

Глава 3

Ещё несколько дней я ходила и повсюду присматривалась, прислушивалась, не говорят ли где о раненом драконе, не попал ли он в плен, не оказался ли растерзан дикими животными. Должно быть, они своими когтями заразили его чем-то, и болезнь тянула из него все силы. Амулет, что покоился у меня на груди под платьем, не смог залечить его раны, потому как все силы были пущены на избавление от заразы. И к тому же, он не мог придать сил. Для этого дракон должен был отдыхать и хорошо питаться. Мешок, в котором я оставляла ему продукты, был пуст, но вряд ли ему хватило бы этого, чтобы полностью оправиться.

Но всё было тихо, и со временем я стала реже думать о чужаке. Лишь изредка он приходил ко мне во снах, и его рычание сменялось ласковыми словами, которые звучали в сказках о драконах.

— Вот и она, – послышался голос мачехи, когда однажды вечером я вернулась домой с сенокоса.

Руки гудели, и мне хотелось лишь взять сорочку, чтобы искупаться в реке и немного освежиться. Лето только началось. Вода была ещё прохладной, но уже приятной. Дети не вылезали из реки, а старики ругались, что они распугали всю рыбу. Но в тот час, ближе к закату, детей уже зазывали домой, и приходило время женщин привести себя в порядок после тяжёлого дня.

Летом всегда было много работы. Мы с подружками, расходясь по домам, сговорились встретиться под покровом ивовых ветвей и поплавать всласть.

Но судьба распорядилась иначе.

— У нас гости? – спросила я, проходя в дом из предбанника, а потом отшатнулась, увидев две крупные фигуры в чёрных плащах с серебристым королевским гербом, который изображал щит и копьё в окружении дубовых листьев.

— Лирель, дочь Драйка из деревни Мюррен близ Лефиа, – отчётливо произнёс один. – Вы арестованы за оказание помощи силам повстанцев.

Я перевела взгляд на мачеху. Рот сам собой приоткрылся, но никакие слова не слетали с моего языка, словно он онемел. Я была не в силах даже попытаться защититься или сказать что-то в своё оправдание.

Я будто обернулась камнем.

Мужчины подошли ко мне, завели мои руки за спину и надели на них кандалы.

— Мне всего девятнадцать, – наконец, смогла сказать я, подняв взор на суровых драконов, чьи глаза отливали серебром. – И живу одна, с матушкой. Разве мы похожи на тех, кто преступит закон?

— Не слушайте её! – подняла голос Велена. – Эта девка из дома всю еду перетаскала, ничего своим не оставила! Скоро мы с голоду тут подохнем, всё идёт на прокорм упырей поганых!

— Матушка больна, – поспешила возразить я. – Как мы без батюшки остались, так она горюет, так сильно горюет, что совсем ум потеряла.

— Разбираться будет прокурор, – сухо ответил один из них. – Нам до того дела нет. Велено привести, и мы приводим. А теперь вперёд, если хочешь дойти своими ногами!

Я знала, что драконам нельзя перечить. Опальники были строги, любое неповиновение могло мгновенно обернуться смертью. Я лишь благодарила Всевышнего, что амулет утром оставила в укромном месте, как только услышала, что драконы появились в Мюррене. Они жадны до волшебных сил, всех ведьм извели. Но во мне не было природного дара. Лишь дарованный незнакомкой амулет…

Время стало тянуться медленно. Меня везли в столичный град Вералею в телеге с другими узниками, так же скованными кандалами, как и я. Возница гнал коней, чтобы не опоздать, и не сильно заботился о том, как трясло телегу на камнях и выбоинах. Мы ехали всю ночь, весь день, и всё то время нам не давали ни еды, ни воды. Ночью в телеге было холодно, а днём – нестерпимо жарко на открытом солнце, которое впервые за лето начало по-настоящему припекать. Губы мои высохли и слиплись, сил не осталось в теле ни капельки.

— Так это и есть ваша лекарка? – спросил тюремщик, когда меня, наконец, довезли до места назначения. Возле небольшой тюрьмы высадили только лишь меня и ещё одного мужчину. Повстанца, пойманного во время нападения на опальников.

— Да кто ж её знает, – хмыкнул другой тюремщик. – По документам вроде она. Здесь говорится, что ведьма.

— Ведьма? У нас здесь такие редкость. Неужто иродам помогала колдовством каким?

— У неё и спроси.

Я смотрела в пол, не поднимая головы. Сил не было даже стоять. Всё, чего мне в тот момент хотелось – это лечь и забыться пусть тревожным, но всё-таки сном.

— Эй, ведьма, – тюремщик, что держал за шиворот платья, тряхнул меня, заставляя поднять взгляд на второго. – Ты чем так провинилась, что тебя не куда-нибудь, а в сам Староград распределили?

Я прожигала взглядом тюремщика, но не отвечала. Любой ответ, что бы я ни сказала, они обязательно исказили бы против меня.

С ними нельзя было говорить. Ни за что.

— Ты знаешь, красотка, что здесь долго не задерживаются? – вкрадчиво спросил второй тюремщик, приблизившись ко мне. Он взял меня за подбородок, заставил поднять голову выше и оценивающе осмотрел. – Тебя казнят со дня на день. Староград – тюрьма, из которой живыми не выходят.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть его противного лица. Он не был драконом. Всего лишь продажный мужик, который чувствует свою власть, находясь при осуждённых смертниках. И выглядел он так же мерзко, как и его прогнившая душа.

— И никто не узнает, чем мы тут с тобой будем заниматься после комендантского часа, – пообещал он, обдав меня зловонным дыханием.

После этого он забрал у первого ключи от моих кандалов и толкнул меня в сторону выделенных новым заключенным камер.

Толкнув меня за крепкую дубовую решётку с крошечным окошком, он резко захлопнул её, после чего раздался скрип запираемого замка.

— Посиди пока здесь. Подумай, что ты можешь нам предложить, чтобы последние дни твои были послаще.

Лицо тюремщика перекосилось в довольной усмешке, а потом исчезло в глубине коридоров. Я осталась одна в крошечной, пропахшей гнилью каморке. Даже в заброшенном охотничьем домике никогда не было так темно, сыро и затхло, как в темнице Староградной тюрьмы.