Каменное сердце дракона. Исцеление его души

Глава 6

В тот день я больше не видела приютившего меня дракона. Весь день я вспоминала поцелуй и невольно прикасалась к губам, будто пыталась убедиться в том, что их больше никто и ничто не касается. Меня мучил вопрос, почему он сделал это. Почему так поступил. Неужели он что-то чувствовал ко мне, и за неприступной внешностью этого холодного дракона скрывалась душа, ещё способная любить? Но как бы я ни желала задать ему этот вопрос, я так и не дождалась его.

Следуя его наказу, я не покидала своей комнаты. Выбрала несколько книг из любимых мною сказок про драконов, и читала, читала, читала, но и они каждый раз напоминали мне о том, что случилось. Когда в конце дракон целовал героиню и делал её своей принцессой, я вновь вспоминала утро и неожиданный поцелуй.

Вечером прибыл посыльный от портного, которого приняла всё та же горничная, что убирала дом. Она оставила перекладину на колёсиках возле моей двери и быстро ушла, позволив мне незаметно закатить ее в комнату и рассмотреть вблизи свою новую одежду.

Там было всё. И платья, и одежда для верховой езды, и плотное пальто, и нижнее бельё, разнообразные подъюбники и подвязки, чулочки и туфли разной степени изысканности. Весь вечер у меня ушёл на то, чтобы всё перемерить, глядя на себя в зеркало, и наконец-то осознать всё, что происходило, реальностью, а не плодом моего воспалённого воображения. После чего, окончательно вымотавшись, я уснула в сорочке Шейнара. А проснулась уже утром, когда солнце залило сад за окном ярким светом, и птицы уже вовсю славили новый день.

Шейнар сидел на кровати рядом со мной и молча смотрел на меня. Осознав это, я резко села и подтянула на себя одеяло, желая скрыть свой непотребный вид. Дракон, конечно, сразу догадался, что заставило меня так испугаться.

— Я уже видел тебя в своей сорочке, Лирель, – заметил он. – И, кроме того, ты моя невеста.

— Это не означает, что вам можно без спроса заходить в мою комнату, – ответила я. И добавила смущённо: – Доброе утро, Шейн.

Тот удовлетворённо кивнул.

— Я велел подать экипаж и запрячь его самым выносливыми конями. Если выйдем в течение часа, успеем обернуться к ночи.

— Позвольте мне собраться в одиночестве, – попросила я. – Ваше присутствие смущает меня.

Дракон встал и прошёл к двери, но уже на пороге обернулся и спросил:

— Господин портной не удостоил тебя собственной ночной сорочкой?

— Не хотела пачкать лишнюю одежду, – смущённо соврала я.

Дракона этот ответ, судя по всему, вполне удовлетворил. Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а я, шумно выдохнув, упала на подушку и закрыла голову одеялом.

Истинная причина того, что я легла спать именно в его сорочке, была в том, что она продолжала хранить аромат дракона. Едва уловимый запах его тела, который странно будоражил мою душу. Вдыхая его, я словно возвращалась в момент нашего поцелуя, полностью отдаваясь этому короткому, но столь сладостному образу.

… Я старалась всё делать быстро. Быстро умылась, оделась, даже повесила на руку веер, который мне прислали вместе с платьями. Потом вышла в столовую к завтраку, который уже накрыла на стол горничная и испарилась, как только я показалась в дверном проёме.

— Вы говорили, что прислуга здесь бывает редко, – заметила я.

— Я попросил её прийти сегодня и подать завтрак, – ответил дракон. – Но надеюсь, что в будущем этим будет заниматься моя любимая жена.

— Разве у драконов жёны работают на кухне? – удивилась я, присаживаясь за стол и накрывая колени салфеткой.

— Не знаю, как у драконов, – Шейнар посмотрел на меня поверх газеты, – а у меня работают. Каждый должен работать и в меру своих сил приносить кому-нибудь пользу.

Это было странно слышать от дракона. Мне всегда казалось, что они купаются в роскоши и могут позволить себе не делать ничего, но всё оказывалось совсем иначе. Шейнар с утра до ночи проводил время в канцелярии и чаще всего сам готовил себе завтраки и ужины. Его дом не пестрил роскошью и не кричал о богатстве, которым тот располагал. Мне стало немного стыдно за то, что о них думали и говорили среди простых людей.

Скоро мы сели в экипаж, совсем небольшой, рассчитанный лишь на двоих пассажиров, и двое крупных коней с волнистыми, тщательно расчёсанными гривами, понесли нас по дорогам прочь от Аралана. Ехали мы действительно резво. Гораздо быстрее, чем телега, на которой меня до этого доставили в столицу. И я во все глаза смотрела по сторонам, наслаждаясь удивительно приятным путешествием ранним утром прохладного дня в самом начале лета.

— Твои документы готовы, Лирель, – сказал дракон спустя некоторое время. – Не желаешь посмотреть?

И он достал из внутреннего кармана своего камзола плотные листы бумаги, которые и протянул мне. На гербовой бумаге значилось, что моё имя – Лирель О’Шер, и родом я из соседнего королевства Мирайя. Сирота, единственным опекуном которой осталась престарелая бабушка Линда О’Шер. Наследство, ставшее приданным, составляло пятьдесят тысяч Мирай-корон, которые соответствовали половине оставленного отцом дома. Вторая половина ушла в уплату налогов и связанных со сватовством расходов. В частности, большая сумма была указана как дорожные расходы на то, чтобы добраться в дом к будущему супругу.

У Шейнара было продумано всё до мелочей, и, закончив читать, я подняла на него поражённый взгляд, но он смотрел лишь в сторону, и всю дорогу словно не замечал меня.

Это ранило. Но я старалась не обращать внимание на жгучую боль в сердце. И к обеду стала замечать знакомые места в округе города Лефиа.

Путь был долгим, но расстояние между городами мы преодолели гораздо быстрее, чем телега с осуждёнными. За несколько часов всё тело затекло, и спрыгнуть на твёрдую землю оказалось наслаждением.

— Здесь неподалёку есть таверна, – уверенно сказал дракон. – Я задолжал хозяину несколько золотых. Наведаемся туда после того, как ты закончишь здесь.

Я согласилась. У меня уже начало сосать под ложечкой, ведь завтрак был на самом рассвете, и точно не отказалась бы от хорошего обеда. Можно было бы пообедать и в деревне, но в воздухе чувствовалось явное напряжение: хотя мы остановились у самого моего дома, наш экипаж провожали взглядами все жители Мюррена. Теперь они подходили к краю улицы и смотрели на нас издалека, отчего с каждой минутой наблюдателей становилось всё больше.