Каменное сердце моего альфы

Глава 11

Жесткие пальцы сжали мои плечи, и вслед за этим раздался звон бьющегося стекла. По ногам брызнуло что-то холодное и я машинально посмотрела вниз. Игристый напиток пенился и растекался по кафельному полу.

— Разве вам не говорили, что не стоит бегать по коридору?

От бархатного тембра мурашки шустрой стайкой пустились от затылка вниз по спине. Этот голос нельзя было спутать с чьим-то другим.

— Простите, — я нашла в себе силы посмотреть вверх, встретившись взглядом с альфой.

Лицо Игоря Романовича не выражало ни одной эмоции. В ледяных глазах не было ни усмешки, ни злости, лишь бесстрастное равнодушие.

Альфа владел собой превосходно, и даже бровью не повел из-за случившегося. О себе же я не могла сказать того же. Глаза позорно покраснели, и я начала шмыгать носом, одновременно с этим пугаясь еще сильнее, что альфу разозлят мои слезы.

— Я вас не заметила.

— А вот я вас заметил, — невозмутимо произнес альфа и разжал пальцы, до того сковывавшие мои плечи.

Едва он отпустил меня, в ногах появилась слабость.

— Простите, пожалуйста, — глядя на то, что натворила, пробормотала я. — Я все уберу! Пусть Марта Петровна вычтет из моей зарплаты.

— Что за глупости, — бросил Игорь Романович.

Альфа убрал руки в карманы брюк, но и не подумал уйти, и спустя секундное замешательство, я вспомнила, кем являюсь в этом доме.

Я присела и принялась аккуратно складывать осколки один в другой, стараясь не разлить остатки и не создать тем самым еще большую сырость в коридоре.

— Оставьте, — прогремел голос альфы над головой.

— Н-но это ведь моя работа.

— Вы что, оглохли, Луна Альбертовна?

Я вздрогнула от полного обращения. Пальцы перестали слушаться, и я непроизвольно сжала осколки.

Резкая вспышка боли пронзила ладонь, и алые капли закапали на пол. Зажав рану и больше всего на свете желая провалиться сквозь землю в эту самую секунду, я выпрямилась, чувствуя себя еще более виноватой из-за случившегося.

— Как вы стали горничной с такой способностью создавать хаос?

— Обычно я куда внимательней, — попытавшись улыбнуться, сказала я. — Все в порядке, всего лишь царапина.

Игорь Романович лишь слегка приподнял бровь, рассеченную белым шрамом, а затем перехватил мою ладонь и осмотрел порез.

— Не затягивается, — констатировал он.

— Ерунда, — я осторожно вытянула руку из его жестких пальцев. — Мне просто нужно больше времени. Я все уберу. Обещаю.

По точеным скулам альфа заходили желваки, а ледяные глаза потемнели.

Внутренняя волчица жалобно поджала хвост, впервые о себе напомнив. Отсутствие феромонов и подавители заставляли чувствовать себя растерянной, словно волчью суть попросту заблокировали, не позволяя опираться на то, что являлось неотъемлемой частью общения с другими оборотнями.

— Простите, что я вам попадаюсь, — прошептала я. — Прошлой ночью…

— Не советую вам распространяться об увиденном, — вкрадчиво произнес альфа.

Я шагнула на тонкий лед. Я поняла это, как только упомянула произошедшее, и сталь в голосе Игоря Романовича лишь подкрепила мою догадку. Он точно был не из тех, кто будет уговаривать или угрожать. Одного его взгляда было достаточно для того, чтобы держать язык за зубами, а еще лучше на самом деле забыть.

— Нет-нет, — я подняла ладони. — Вы не так меня поняли. Я говорю о ваших ботинках.

— Ботинках?

— Да, — оглянувшись и убедившись, что никто нас не подслушивает, я понизила голос и подошла поближе к альфе. — Я спрятала их у себя. Мне нужно отдать их вам.

Мне показалось, что у альфы дернулся глаз после моих слов. А потом, совершенно неожиданно, он едва заметно улыбнулся. Всего лишь дернулись уголки губ, но мне показалось, будто я заглянула за суровую маску, отпугивающую всех остальных.

— Отдадите мне позже, — кашлянув, произнес Игорь Романович.

Я не успела ничего ответить, услышав за спиной знакомые стремительные шаги.

— Игорь Романович? Луна?

Марта Петровна оказалась рядом, увидев плоды моих невольных стараний. Разлившийся по полу напиток, разбитая бутылка и кровь.

— Что здесь произошло?

— Моя вина, — опередив меня, произнес альфа. — Выронил бутылку, а Луна всего лишь хотела собрать осколки, но сама пострадала.

Мое покрасневшее от стыда лицо красноречивее слов говорило о том, что альфа врет. Но Марта Петровна профессионально этого не заметила.

— Мы все уберем, — положив руку мне на плечо, спокойно произнесла управляющая. — Луна, беги за тележкой.

— Да, — я осторожно прошла мимо хозяина, который будто и не собирался уходить. Хотя его наверняка уже заждалась гостья, ради которой он спускался на кухню, к тому же лично, а не отправил ради этого помощника Филиппа.

Забежав в кладовую, я зажмурилась на миг, готовая сгореть от стыда. Но прятаться было бесмыслено, и с полыхающими щеками, я принялась набирать воду и выставлять на тележку нужные моющие средства.