Каменное сердце моего альфы

Глава 18

Оказавшись на улице, я жадно вдохнул холодный ночной воздух. Было тесно в собственном теле, кровь бурлила в жилах, и зверь требовал выхода.

Я мог это контролировать почти идеально. Ярость и жажда отмщения были моими верными спутниками долгие годы, и контроль над собственными желаниями, поступками и даже мыслями был доведен до идеала.

Но в последнее время это стало даваться мне с трудом. Одно упоминание Дементьева приводило в ослепляющую ярость, а слова о Маргарите едва не заставили воздействовать на родного брата.

Контроль истончался, и я не мог себе позволить потерять его.

Нужно было проветрить голову. Возможно, обратиться, и тоже, как и Луна, пробежаться по территории. Это был единственный доступный сейчас способ выплеснуть гнев, хоть и достаточно слабый.

Бои, в которых могли участвовать альфы любого сословия, проходили редко, и не афишировались. Но именно они были тем необходимым инструментом для выхода агрессии, которая неизменно копилась. Мы ушли далеко вперед от наших предков, что жили охотой и ежедневно находились на грани выживания. Жизнь стала комфортной, появилось много правил и ограничений, которые были попросту необходимы, но инстинкты не трансформировались, оставаясь дикими.

Мои невеселые размышления прервал звук шагов, сопровождающийся ударами металлического наконечника трости о тротуар.

Змей не подкрадывался внезапно из темноты, а громко возвещал о своем появлении, зная, что я его не учую. Хотя, этот делец мог быть бесшумным при желании, в этом я не сомневался.

— Добрый вечер, Игорь Романович, — остановившись достаточно близко для рукопожатия, проговорил Змей.

— С каких пор предводитель Одиноких волков лично доставляет информацию заказчику? — Кивнув в знак приветствия, я повернулся лицом к оборотню.

Он был достаточно высок, чтобы смотреть ровно в глаза, но в отличие от волков и тем более медведей, был иной конституции, что, впрочем, сложно было распознать за длинным черным пальто.

Даже обоняние было не нужно в определении вида. Внутренний зверь безошибочно понимал, что перед ним враг. И потому было удивительно, как змей калека смог возглавить разрастающуюся криминальную сеть, имея в подчинении исключительно волков и при этом балансируя на грани закона. Он не занимался чем-то серьезным, что наверняка бы заметили Олег или какой-либо конкурент, претендующий на серьезную кормушку.

При мысли о том, кто способен был на самые гнусные дела и при этом оставался безнаказанным, по руке пошла рябь, и удлиннившиеся когти поцарапали папку с данными о воде.

— Когда речь идет о таком важном клиенте, я не доверяю это дело курьерам, — переведя взгляд от моей руки к лицу, бесстрастно произнес Змей. — Вот личное дело волчицы, которое вы запросили.

Я взял запечатанный конверт и убрал его в папку.

— Оплату получите до полуночи.

— Благодарю, — ответил Змей оперевшись на трость. Уходить он не собирался.

— Есть что-то еще? — Я не скрыл удивления в голосе, приподняв брови. Поведение этого дельца было нетипичным. С какой стати ему желать болтать о деле, которое его не касалось.

— Да, Игорь Романович. Когда вы ознакомитесь с материалом, то, возможно, захотите снова меня нанять, — Змей вскинул подбородок, указав на папку в моих руках. — Я к вашим услугам. Доброй ночи.

Я перешел дорогу, и стукнув пару раз по стеклу со стороны водительского сиденья, разбудил Андрея.

— Едем домой, — отдал короткий приказ, сев сзади.

В конверте, который передал Змей, оказалась всего пара листов бумаги с прикрепленной к ним маленькой фотографией.

Пробежав глазами сведения, я узнал, где и с кем живет Луна в то время, когда не работает в моем доме. Указана была ее школа, и даже несколько лет музыкальной. В подпунктах близких связей были указаны лишь имена ее отца и бабушки.

Из тех крох, что раздобыл Змей, выходило, что Луна была очень одинока и много работала. Ни друзей, ни поклонников, что для меня казалось чем-то странным. Она была молода, дружелюбна, и очень привлекательна, не говоря о ее феромоне, который способен был свести с ума, если бы не был почти полностью заблокирован подавителями.

Волк внутри ощерился, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы пережить очередной всплеск. Он был куда приятнее черной ненависти, что разъедала изнутри, но все же неуместен.

Автомобиль плавно выехал за пределы города, направляясь к дому. Я дважды прочитал сведения о Луне.

Мысли не желали укладываться в общую картину. Я чувствовал, что что-то не так, но из-за того, что читал не о безликом незнакомом оборотне, сосредоточиться было сложно.

В машине стало темно, когда мы выехали за город, и только волчье зрение позволяло пробегать строчку за строчкой снова и снова, пока я не остановился в самом начале. Это было очевидно и на самом виду.

Та самая ночь.

Обрывки воспоминаний, которые мне удавалось сдерживать, нахлынули снежной лавиной, сбивающей с ног. Кровь, пламя, и бездыханное тело Маргариты. Собственная беспомощность была хуже смерти. Я не мог ее вернуть, не мог предотвратить случившееся, не мог даже дышать, даваясь едким черным дымом.