Каменный цветок

7

Глава 7: Эхо прошлого и первые удары
Утро в офисе Авдеевых началось с какофонии звонков и криков. Артем Авдеев, обычно такой самодовольный и невозмутимый, метался по своему кабинету, словно разъярённый зверь в клетке. Его обычно безупречно уложенные волосы были взъерошены, галстук ослаблен. Телефонная трубка, брошенная им на стол, отскакивала и жалобно пищала.
— Что значит "сорвался"?! — голос Артема грохотал, сотрясая стены. — Контракт с "ГрандМеталлом" — это был наш самый крупный клиент в этом квартале! Они просто отменили поставку, без объяснений! Без штрафов! Это же абсурд!
Из динамика телефона, лежащего на столе, доносился отчаянный всхлип бухгалтера, Елены Семеновны. — Они сказали... что это "непредвиденные обстоятельства"! Что какой-то новый игрок на рынке предложил более выгодные условия, и они не могут отказаться! Но это ложь! Никто не смог бы предложить такие условия!
Артем схватил голову руками. — Новый игрок?! Кто?! Мы же держим рынок мертвой хваткой! Кто посмел?!
В дверном проеме, словно ледяная статуя, появилась Ирина. Ее лицо, обычно такое безупречно спокойное, было искажено паникой.
— И это не всё, Артем, — проговорила она, её голос был низким от напряжения. — Звонил Константин из "Глобус Банка". Они отказывают в кредитной линии. Той, что мы уже почти подписали!
— Что?! — Артем резко поднял голову, его глаза расширились. — Но это невозможно! Мы же выполнили все их требования! Что он сказал?!
— Он сказал, что... — Ирина запнулась, пытаясь унять дрожь. — Что из-за "внезапно ухудшившихся показателей нашей компании" они не могут рискнуть! Это бред! Наш бизнес на пике!
— Это не бред, мать! Это диверсия! — Артем ударил кулаком по столу, отчего стопка бумаг взлетела в воздух. — Кто-то целенаправленно нас топит! Медленно, методично! Кто?! Кто?!
Ирина подошла к панорамному окну, глядя на город, раскинувшийся внизу. Ей казалось, что мир рушится. — Может, это… это проклятие? Или Алексей... он вечно что-то таит, а теперь вот это! Он всегда был такой нечистый на руку!
— При чем тут отец?! — Артем недоуменно уставился на нее. — При чем тут проклятие?! Это бизнес, Ирина! Здесь всё логично! Просто мы не видим врага! Нас кто-то обыгрывает, играет нашими правилами, а мы даже не знаем, кто это!
Их ссора разгоралась, превращаясь в вихрь взаимных обвинений. Каждый пытался переложить вину на другого, их голоса становились всё громче, эхом отражаясь от стеклянных стен. Их отношения, и так натянутые, трещали по швам, обнажая все язвы и обиды, накопившиеся за годы.
В это время, на несколько километров севернее, Александр сидел в своем современном офисе, погруженный в глубокие кресла, словно в трон. На нескольких экранах перед ним мелькали графики падения акций Авдеевых, сводки финансовых новостей, а на одном, самом большом, беззвучно транслировалась запись из кабинета Авдеевых. Камера, незаметно установленная, передавала каждый жест, каждое выражение их лиц.
Он видел их панику, их отчаяние, их жалкие попытки найти объяснение. На лице Александра играла холодная, едва заметная улыбка.
— Неплохо, — пробормотал он, потягивая прохладный, ароматный чай. — Они начинают чувствовать вкус своего лекарства. Медленно, но верно.
Он перевел взгляд на другой экран, где мелькали кадры из Катиной студии. Она сидела за мольбертом, но кисть в её руке дрожала, её взгляд был рассеянным. Ей доходили обрывки слухов о проблемах Авдеевых. Ему нравилось это наблюдать. Он знал, что она чувствует, что что-то не так. Это было частью его плана – он хотел, чтобы она видела падение Авдеевых, чтобы она понимала, что справедливость (его справедливость) восторжествует. Он видел, как она время от времени подносила руку к виску, словно пытаясь унять головную боль или разобраться в калейдоскопе мыслей.
Вдруг на одном из экранов, показывающих Артема, тот резко вскочил, схватился за голову и начал что-то нечленораздельно кричать. Он ударился головой о стену, потом упал на колени, раскачиваясь взад-вперед. Ирина пыталась его успокоить, но безуспешно. Она выбежала из комнаты, оставив Артема одного, в припадке истерики.
Александр почувствовал прилив странного, болезненного удовлетворения. Ему вспомнился похожий день из детства. Жаркое лето. Он сидит в пыльном углу чердака, слыша смех Артема, который издевается над ним. Равнодушие Ирины, проходящей мимо, не замечающей его слез. Ощущение голода, унижения, и вот он — Артем, сломленный, истеричный, почти на его месте.
"Ты заслужил это, Артем," — прошептал Александр, и в его глазах промелькнула тёмная, но знакомая искра. — "За каждый удар, за каждое унижение. За каждый кусок земли, что ты заставил меня съесть."
Глубоко внутри, под слоем холодного расчёта и мести, Александр почувствовал, как просыпается нечто первобытное, что-то, что требовало продолжения, требовало ещё больше боли. Это была его боль, которую он теперь возвращал им в искажённом виде, приумноженной стократ. Он был архитектором их агонии, и это давало ему власть, которую он никогда не испытывал в детстве. Его губы растянулись в тонкой, хищной улыбке.
— Это только начало, — прошептал он в пустоту кабинета. — Только начало…