Каменный цветок

9

Глава 9: Потерянный след
Ирина Авдеева сидела за своим туалетным столиком, придирчиво рассматривая своё отражение. Ей казалось, что мир вокруг неё медленно, но верно рушится. Вчерашний благотворительный обед, обычно её триумф, превратился в публичную казнь. Люди, которые ещё вчера рассыпались в комплиментах, теперь отворачивались, их улыбки были натянутыми, а взгляды — полными нескрываемого осуждения.
"Доброе утро, мисс Авдеева," — пробормотала её ассистентка, Елизавета, заглядывая в дверь. — "Вам звонила госпожа Петрова. Отказывается от участия в благотворительном бале. Сказала, что 'не хочет ассоциироваться с определёнными слухами'."
Ирина резко повернулась. — Какими слухами? Что за чушь?!
Елизавета нервно сглотнула. — Ну… в интернете появились… анонимные публикации. О вашем прошлом. О том… о незаконнорожденном сыне Алексея Алексеевича. И о том, как вы… как вы к нему относились. И что ваши благотворительные проекты… это лишь прикрытие.
Ирина вскочила, её лицо пылало. — Это ложь! Это клевета! Кто это посмел?! Это… это Артем! Он всегда был завистливым! Он хочет меня опозорить!
Елизавета попятилась. — Нет-нет, госпожа Авдеева! Это не похоже на Артема. Это очень… очень личные детали. Там даже есть цитаты от бывших сотрудников, которые…
— Вон! — рявкнула Ирина. — Убирайтесь! И найдите того, кто это сделал! Живьём мне его притащите!
Вскоре социальные сети и таблоиды взорвались. Не прямые обвинения, а тонкие, едкие намёки. Истории из "очень осведомлённых кругов" о "женщине из высшего общества, чья благотворительность не искупает грехов прошлого". Фотографии Ирины рядом с заголовками "Мать Тереза или Жестокая Мачеха?" Цитировались выдуманные "воспоминания" об "одиноком мальчике, который мешал идеальной жизни". Спонсоры её фондов начали массово отзывать поддержку. Её имя, когда-то синоним успеха, теперь шепталось с отвращением.
Тем временем Артем был на грани. За последние недели его мир сузился до четырёх стен кабинета и бесконечных звонков, в которых слышались только отказы и обвинения. Он не спал уже несколько ночей, его глаза были красными, а по лицу постоянно текла испарина. Он чувствовал, что за ним следят. Казалось, каждый шорох за дверью, каждый посторонний звук в телефонной трубке — это чей-то шёпот, чьё-то наблюдение.
Вчера он вломился в кабинет отца, требуя объяснений.
— Отец! Что происходит?! Я чувствую, как они дышат мне в спину! Кто-то прослушивает мои разговоры! Мои письма, черт возьми, исчезают из почтового ящика, а потом появляются вскрытыми! Я схожу с ума!
Алексей, сам измученный и постаревший, лишь махнул рукой. — Артем, успокойся. Это просто стресс. Бизнес сейчас… это тяжело. Никто за тобой не следит. Ты просто выгораешь.
— Нет! Ты не понимаешь! Я это чувствую! Я не один! — Артем схватил бутылку виски со стола Алексея и залпом отпил. — Они смотрят! Они ждут! Кто это?!
Вчера вечером Артем вернулся домой поздно. Голова раскалывалась от виски и бессонницы. Он снял пиджак, бросил его на пол, и побрёл в ванную, чтобы умыться холодной водой. Включил свет.
И замер.
Его глаза расширились от ужаса. На зеркале, прямо по центру, большим, неровным почерком было написано его имя: АРТЕМ. А рядом, словно детской рукой, кроваво-красной краской, был нарисован дом. Дом, который рушится. Обломки. Детские фигуры, убегающие от падающих балок.
Артем отшатнулся, споткнулся о край ванны и упал. Бутылка, которую он держал, разбилась на кафеле. Он закричал, диким, нечеловеческим криком, который застрял в горле. Это не было краской. Это был запах… железа. Крови.
Он пополз прочь из ванной, его тело била крупная дрожь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он пытался вдохнуть, но лёгкие отказывались повиноваться. Он был уверен. Это ОН. Саша. Его призрак вернулся.
Ирина прибежала на крик. Увидев Артема на полу, скрючившегося от ужаса, и зеркало, она сначала решила, что это очередная его истерика.
— Артем! Что за цирк?! Что ты опять вытворяешь?! Ты разбил бутылку!
Но затем её взгляд упал на зеркало. Написанное имя. Рисунок. Кроваво-красный. Её лицо исказилось. Впервые за долгое время она почувствовала не просто страх, а панический, животный ужас.
— Что это?.. — прошептала она, её голос был едва слышен. — Что это такое?!
Артем поднял на неё мутный, безумный взгляд. — Он… он вернулся! Он здесь! Саша! Он пришёл за нами!
Ирина трясла головой, пытаясь отогнать эту мысль. — Нет! Это… это розыгрыш! Чья-то жестокая шутка!
Но даже произнося эти слова, она не верила им сама. В её голове, словно вспышки, начали мелькать сцены из прошлого. Лицо маленького Саши, его заплаканные глаза, когда Артем запирал его в кладовке. Её собственное равнодушие. Скрип обваливающихся балок. Она почувствовала, как по её спине пробежал ледяной холод. Её нервы, и так истощённые постоянными слухами, сдавали.
Утром вызвали полицию. Детектив, скучающий мужчина средних лет, осмотрел ванную комнату.
— Следов взлома нет, мистер Авдеев, — констатировал он, почесывая затылок. — Двери и окна целы. Никаких следов посторонних. И камеры… — он махнул рукой. — Нулевой результат. Возможно, кто-то из ваших сотрудников? Из домашних?
Артем, сидевший на диване, закутанный в плед, лишь бессвязно бормотал: — Это он… это Саша… он меня достанет…
Ирина, бледная как полотно, пыталась сохранять хладнокровие, но её голос дрожал. — Нет, офицер. У нас нет таких сотрудников. Это… это какое-то недоразумение.
После ухода полиции Артем закрылся в своей спальне, отказываясь выходить. Ирина пыталась убедить его, что это просто кто-то хочет их доконать, но её собственный взгляд на зеркало, на это кровавое послание, заставлял её сомневаться. Неужели это возможно? Неужели прошлое, которое она так тщательно пыталась забыть, возвращается, чтобы забрать их? Её руки задрожали. Она была напугана до смерти.