Камнеломка

Глава девятая

Хорошо, что в автобусе из Бейтостёлена в Осло есть интернет, ­– Лида успевает немного поработать. Точнее, она пытается работать, а перед глазами все стоит вчерашняя гонка. Да и не наработаешь много с телефона.

И что значило «приезжай на последние дни»? Он знает, что на другие гонки его не поставят? Или сам не собирается бежать? Лида быстро открывает на телефоне программу чемпионата, хотя знает ее почти наизусть. Да, пожалуй, на все другие гонки в сборной сейчас полно спортсменов посильнее Хальворсена. Что уж там. Тем более ему так ясно давали понять, что его не хотят.

А вот в самой длинной и сложной гонке – нет, сильнее него никого не найти. Есть спортсмены сопоставимого класса, да тот же Люнд. Но в сборной ведь и не одно место.

Значит, на последние дни. Все равно на чемпионате мира, наверное, лишний раз и не увидеться. Интересно, а на тренировки там можно попасть? Может, приехать на пару дней пораньше – с учетом тренировок?

Лида уже и не пытается поработать в автобусе со смартфона – она ищет жилье подешевле и считает, во что обойдется Тронхейм. Хотя… что уж подешевле, – наверное, это будет последний раз… Эскиль в любой момент может уйти, видно, что он еле-еле это тянет. Так что надо жить вместе с командой – так будет больше возможностей его увидеть. Томми наверняка знает, где будет команда. Эх, жаль, она не спросила. Можно было бы спросить, прежде чем послать его к черту. Ну да ладно, он непосылаемый, так что все равно расскажет.

Кстати, ей показалось, или Иселин явно пыталась покрасоваться перед Томми? Зачем ей это? Да она и старше него на несколько лет, если не на целых десять…

После сорока девяти километров Эскиль словно упирается в невидимую стену. Лида много раз, особенно в последние годы, видела, как ему не хватает сил на вторую половину гонки или на последний круг. Но чтобы на единственный оставшийся километр, даже меньше, – такого никогда не было. Он летит впереди остальных с хорошим запасом, на последней отсечке было секунд двадцать, а сейчас еще чуть оторвался. И осталось меньше километра, он уже вкатывается на стадион, остальные где-то за спиной. Остался последний крутой подъем, поворот, спуск и пологий выкат к финишу мимо основной трибуны стадиона.

Он словно ломается перед подъемом – внезапно, почти в один миг. Весь его эталонный ход, стократно разобранный по кадрам на ютубе фанатами, тренерами и комментаторами, рушится. Лида и сама не раз пересматривала эти замедленные съемки – красиво же! И все специалисты говорят, что у него самый чистый коньковый ход среди мужчин. Красивей только у Бьорндалена, но он биатлонист и не считается.

А сейчас от этого хода в один миг не остается ничего – словно Эскилю вдруг стали мешать лыжи и палки. Он, обычно легко взлетающий в любые подъемы под каждый шаг, сейчас еле взбирается в горку. Лида слышит крики болельщиков по-русски: «Петя, давай!» – к середине подъема Хальворсена догоняет Петр Быков, отстававший на двадцать с лишним секунд. А с ним еще и кто-то из немецкой сборной. Догоняют и проходят, словно стоячего. Рядом с Лидой на трибуне смотрит гонку тоненькая светленькая девушка – точнее, она смотрит только на Эскиля, а не на разборки Быкова с немцем за первое место.

Лида вдруг узнает ее. Йенни Линдблум, юниорка из шведской биатлонной сборной, бывшая девушка Хальворсена. Или не бывшая? Лида давно перестала слушать сплетни Томми. Нет, наверное, все-таки бывшая, после нее была уже и Николь Шефер из немецкой молодежной команды, такая же тоненькая и светленькая, и вроде еще одна шведка-юниорка, совсем худенькая и белобрысая. Что эта Йенни здесь делает, сейчас март, у них что, нет своих биатлонных соревнований? И если она бывшая – что она на него так смотрит и губы кусает?

На выкате к финишу Хальворесена догоняет очередной лыжник, но тут Эскиль, словно очнувшись, упирается – и третье место все-таки не отдает. Йенни Линдблум, протискиваясь сквозь публику, выбирается куда-то с трибуны – наверное, к микст-зоне. Вот не зря Лида заранее не любила крупные соревнования – и точно, никуда спокойно не пробраться! Она привыкла к местечковым норвежским гонкам, где почти нет зрителей, где всегда можно пройти, куда угодно, и где все ее уже знали в лицо. А тут... Полный стадион – тем более Эскиль для горожан свой, он же почти из Тронхейма, и три четверти стадиона пришли болеть именно за него.

С ее места на трибуне не видно, что происходит в микст-зоне, а на большом экране над стадионом показывают только очередных лыжников, приходящих на финиш. Пару раз камера выхватывает тех, кто уже за финишной чертой, но Хальворсена среди них нет. Оттащили в сторону, увели, или все-таки сам ушел?

Еще несколько минут – и почти все наконец финишировали. Болельщики не расходятся со стадиона, ждут награждения. Еще бы, земляк в призах!

Потихоньку начинают готовить место для награждения, вытаскивают пьедестал. Теперь уже камеры подробно показывают именно финишную зону. Все празднично: оркестр, девушки в красивых национальных костюмах, медали на красных подушках. Иверсен берет интервью у Петра Быкова, говоря по-английски отчетливей и медленнее, чем обычно, и явно стараясь строить фразы как можно проще. Лида всматривается в ее лицо – рысьи глаза, уверенная улыбка. Если она так спокойно улыбается – значит, с Эскилем все в порядке? Кто ее знает, с ее актерским-то прошлым. Нет, ну а что ей, биться головой о снег?

Перед награждением Лида все-таки пробирается к финишной зоне: просто посмотреть на него поближе, убедиться, что все хорошо. Лыжники уже выстроились у пьедестала и ждут начала церемонии, все трое о чем-то весело перешучиваются, и Эскиль, хоть и очень бледный, смотрится задорным и сверкает улыбкой. Своей, обычной.

Лида выдыхает. Вечно она из всего устраивает себе драму. Он ведь не упустил победу, а отстоял третье место и все-таки завоевал медаль.

Тьфу, а еще болельщица. С такими болельщиками никаких злобных журналистов не надо.

Лыжников награждают. Хальворсен с веселой усмешкой бросает букет точно в руки Йенни Линдблум, и по лицу юной биатлонистки Лиде кажется, что шведка еле сдерживается, чтобы не зашвырнуть цветы обратно. А что, она, наверное, попала бы, должна же. Петр Быков отдает цветы Иверсен – похоже, он очень благодарен за то, что она в интервью старалась выбирать самые простые слова и говорить четко-четко. Немец со второго места, фамилии которого Лида не знает, выглядит совершенно растерянным. Кажется, он вообще первый раз оказался на пьедестале. Да еще в такой компании, на чемпионате мира и в самой тяжелой гонке.